QaF: last story from Pittsburgh

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Backfly`s house

Сообщений 1 страница 20 из 42

1

Большая пустая квартира сейчас напоминает склад. Коробки с вещами стоят везде, обязательно попадаясь под ноги, особенно в темноте. Голые окна. Кое-где лежат мелкие опилки и стружка от собранной рабочими мебели. На полу еще следы грузчиков. О том, что в квартире кто-то живет свидетельствует лишь чашки остывшего кофе на кухне, там же ноутбук и кошачий лоток в коридоре. Гже-то среди коробок возможно найти владельца лотка, лысое ушастое существо, имеющее такой же мерзкий характер, как и его хозяин.
В общем с момента приезда несколько дней назад, хозяину было глубоко плевать на обстановку в квартире.

Лысый черт и хозяин дома Демиан.

http://s55.radikal.ru/i147/1211/6b/3fbe81dc9e87.jpg

Отредактировано Arnold Backfly (2012-11-10 11:15:59)

0

2

Полицейское управление.

- Может, стоит найти тебе врача, с которым ты переоденешься и сходишь в душ?
Пропустив сказанное о клоунском наряде мимо ушей, Арнольд выдохнул дым из легких с явным дискомфортом. Было четкое ощущение, что что-то ему сильно мешало дышать нормально. В области ребер все адски болело.
-Неплохая мысль. Но вызывать из Нью-Йорка еще одного язвительного балагура не хочу. А других я не знаю. В этом городе есть врачи по вызову? - усмехнувшись, Арнольд вышел из полицейского управления, запахивая то, что когда-то было его костюмом. Похмелье полностью окутало его мозг в молочно-белый туман, разрывая желудок тошнотой и голодом, голову болью, а руки дрожью. Арнольд был счастлив присутствию лучшего друга, хоть и прыгнул бы скорее под ближайшее такси, чем признался бы в этом. К слову о такси... Подняв руку, Бекфлай легко привлекал к себе внимание еще сонных водителей. Со стороны он был похож на простого загулявшего в Хеллоуин чудака.
-Я хочу есть...- тихо произнес он, набирая уже телефон пиццерии. Есть хотелось зверски, больше хотелось только пить и спать. Подобные гуляния с каждый годом давались ему все тяжелее.
- С тебя кофе и бутылка виски.
Илай был в своем репертуаре. Это даже поднимало настроение, Арнольд переставал ощущать такое стойкое чувство одиночества. Тихо рассмеявшись, мужчина залез в такси, называя адрес.
-Вот уж этого добра у меня вагон. Кстати оценишь мою новую квартиру, мой друг. Алле, да, я хочу заказать пиццу. Большую! Мексиканскую, с двойным перцем, Традиционную, Маргариту, две большие картошки, два бургера и... У вас есть пончики? Великолепно и их! - от предвкушения еды становилось легче. Можно было отвлечься от моральной подавленности и сосредоточиться на скоро планируемом набивании брюха, - ...и пиво!
Положив трубку как раз в момент подъезда к дому.
-Здесь адски маленький город. Мне кажется, что весь Питтсбург, может уместиться на одном лишь Манхеттоне! – вздыхая, хрипло произнес Арнольд, вылезая из машины и подходя к дому.
Думать не хотелось от слова совсем... По правде говоря, случившееся ввергало Арнольда в некоторое подобие ужаса. По сути, он просто исчез из города, не сказав практически никому. Продал квартиру, перевелся из газеты. Какой реакции ждать от Илайя? Хорошо, что он вообще приехал.
Войдя в квартиру, Арнольд с облегчением вздохнул, туша окурок о ближайшую пепельницу. Скинув с себя пальто и шляпу, мужчина прошел дальше, поворачиваясь к другу.
-Располагайся. Ну кухне кофеварка. С ней ты обращаться умеешь. В баре виски. Если найдешь моего кота, покорми? - скрывшись в ванной, журналист скинул одежду, скептически оценивая внешние повреждения. Открытых переломов не было, что уже радовало. По всему левому боку шел один яркий синяк, перетекающий в гематому, словно мужчину долго били по ребрам. Лицо было разбито, кожу на костяшках рук до сих пор саднило. Ничего не скажешь, удалась ночка. Горячая вода причиняла больше неудобства на разбитой коже, нежели удовольствия. Мнимое снятие стресса было только мнимым. Требовалось что-то иное… Но что? На различные сексуальные похождения сейчас сил у Арнольда совершенно не было. Правы были окружающие… Стар он уже стал. Пора было вешать на гвоздь все его желания…
-Ты никогда не поверишь, кого я встретил этой ночью… - произнес Бекфлай, выходя из душа явно посвежевший. Кое-как с болящим… всем… одевшись, мужчина вернулся к своему другу. На кухне был готов "завтрак", а в воздухе витал аромат кофе.
-ммм... Дорогая, твои кулинарные способности превзошли все ожидания... - с усмешкой произнес Арнольд, открывая верхнюю коробку с пиццей. Илай был по утрам не самым общительным человеком, насколько знал Бекфлай, что иногда играло хорошую роль, ибо с похмелья Арнольду всегда хотелось с кем-нибудь поговорить.

+3

3

Это было так знакомо. Все это: и приглушенный шум воды в душе, и аромат свежесваренного кофе. Даже помятый и побитый Арнольд казался родным, как никогда раньше. Илаю не хватало этой уютности и тепла, даже в собственной роскошной квартире. Там в последнее время побывало слишком много людей, и казалось, каждый из них, уходя, забирал с собой частичку домашнего уюта.
- Ты никогда не поверишь, кого я встретил этой ночью, - голос Арни обрел задорные и чуть-чуть восторженные нотки, когда он вышел из душа, обмотанный полотенцем. Грэхем скользнул взглядом по его открытому торсу, отмечая про себя каждый синяк или ушиб, но не подавая виду, что его это хоть как-то беспокоит. Может, уже и правда не беспокоит, он столько раз видел подобные "узоры" на теле друга. А вот задор в голосе означал, что сейчас последует длинная исповедь, приправленная наверняка долей сарказма и свойственного Арнольду чувства юмора. Илай слегка улыбнулся и сделал очередной глоток горячего напитка.
- Мои комментарии приветствуются? - тихо спросил он, зная, как Бэкфлая бесит, когда он начинает что-то переспрашивать или встревать со своим мнением - в такие моменты Арнольд мог потерять нить повествования, сбиться, и тогда все, пиши пропало, он не вспомнит на чем остановился - придется все начинать сначала, а это слишком утомительно даже для такого болтуна, как Арнольд. Ослабив галстук, мужчина потянулся за уже начатой бутылкой виски и, открутив крышку, плеснул немного напитка в свой кофе.
- Я готов превратиться в одно большое ухо, мой друг, - сделав очередной глоток, Илай заметно расслабился. Кофе действовал на его организм как-то по-особенному, и бодряще, и расслабляюще одновременно. Так же, как секс. После него по телу растекалась приятная усталость, но между тем Илай чувствовал себя полным сил и готовым к... работе, например. Или, если позволяло время, к очередным утехам, правда такое случалось очень редко, обычно на выходных. В будние же дни мужчина всегда ограничивался несколькими минутами удовольствия, несмотря на уговоры любовников или любовниц все бросить и махнуть с ними куда-нибудь. Работа была его первой и единственной любовью, даже к самому себе он не относился с такой трепетностью. Вероятно, поэтому он так быстро стал партнером в компании.
И тот факт, что Илай сейчас находился не на работе,даже слегка тревожил его. Когда он задумывался об этом, то появлялось неприятное чувство в животе, будто он делает что-то неправильное, противоестественное. Трудоголик? Да, пожалуй. Трудоманьяк, трудолюб, деньголюб, да как хотите. В общем, коль уж дела с сексуальной жизнью обстояли не так уж радужно, вернее, эта жизнь отходила на второй план, Грэхем всегда баловал себя горячим, крепким кофе. Иногда разбавлял его молоком, иногда добавлял корицы. Это как когда он иногда встречался то с блондинками, то с рыжими...Был когда-то давно один рыжий художник. "Но эта информация не имеет отношения к делу,"- как сказал бы сам Илай. Сейчас он находился в Питтсбурге, рядом со своим побитым жизнью другом, которому синяки даже шли - можно было спокойнее смотреть в его печальные глаза, думая, что вся их глубокая грусть из-за физической боли, которую он испытывает. Но к сожалению, Илай знал, что это не так.
- Хорошо ты тут устроился, кстати, - с уважением в голосе добавил он, выбирая себе кусочек пиццы, - А главное, так быстро. Как будто заранее готовился, - он не смог удержаться от очередной издевки и, подняв голову от коробки и встретившись взглядом с Арнольдом, широко улыбнулся.

+2

4

- Хорошо ты тут устроился, кстати. А главное, так быстро. Как будто заранее готовился.
С волками жить – по-волчьи выть... Знакома фраза? Арнольд давно смирился с тем, что все, кто его окружает уже через неделю общения с ним, начинают источать сарказм и иронию. Ну, почти все. Было одно исключение... Долго она выдержала? Сбежала... Как оказалось к мэру. Виктория... Твоя маленькая временная победа, которая ускользнула о тебя. Она всегда верила в тебя, была добра к тебе, а ты? Мда... нехорошо вышло... Стоит извиниться...
Однако мозг сейчас способен был действовать строго по намеченному плану.
-Илай, я не хочу впадать в лирику и плакаться у тебя на плече! - жуя кусок пиццы, произнес Арнольд, поглаживая лысого кота, который с таким упоением поедал курицу с пиццы, - ты прекрасно знаешь, в каком я был состоянии. Сопли на кулак наматывать не хочу, хватило с меня... Просто... Ты когда-нибудь любил так, что, после, уходя этого человека, ты не мог поверить в то, что происходило вокруг? Отказывался сдавать в химчистку постельное белье, потому что на нем был его запах? Считал ли все творящееся злой шуткой и ждал ли, что вот-вот выйдут твои друзья и этот человек вместе с камерами и ведущим какого-то шоу, где зло разыгрывают людей? Сомневаюсь, что ты можешь полностью ощутить, в каком я был состоянии! Я не мог больше находиться не то, что в этой квартире, в этом городе! Я не мог ходить по тем же улицам, видеть те же вещи... - злость бурлила по венам мужчины. Злость на что? На себя? На друга? На произошедшее? На то, что Илай своими издевками задел за живое? Последнее, пожалуй! Это было для Бекфлая слишком тяжело. Один раз он уже отшутился, но друг видимо решил повторить свой подкол... не то время он выбрал. Закурив, журналист, выдохнул дым, наливая себе кофе, - я уничтожил книгу... - добавил он более тихо. За то время, когда в его жизни была, как ему казалось, вторая половина, Арнольд почти закончил написание самого тяжелого труда своей жизни. Свою книгу, что мучила его мозг последние десять лет... Что уж говорить, от такого вспыльчивого человека, как Бекфлай нельзя было ожидать иного выхода. В припадке уничтожения всего в своей жизни, что хоть как-то напоминало о молодом любовнике, мужчина уничтожил и свою книгу.
Но, в конце концов, стоило посмотреть на ситуацию и с другой точки зрения... Когда все произошло, именно Илай оказался рядом, подставил свое плечо Арнольду, который сразу же побежал изливать душу, будто сопливая обесчещенная школьница. И именно лучший друг оказался рядом. А потом что? Два, в Грехеме сейчас говорило ущемленное самолюбие, как это так, он ничего не знал. Но по сути-то он был прав...
Нехорошо вышло... - эта мысль уже второй раз пролетела за это утро. Точнее это был второй человек, с которым Арнольд плохо поступил. Не сдаете позиции, милейший! Давай! Продолжай в том же духе и будешь полным ублюдком!
-Прости... Я не планировал это все... В Нью-Йорке есть молодцы, которые в три дня создадут тебе чистый лист, уничтожив все, что могло напоминать о старом. Мне осталось лишь взять ноут, лысого черта и пару чистых рубашек...
Допив первую чашку кофе, мужчина налил еще, наполовину разбавляя виски. Беседы по душам в похмелье были всегда обречены на провал. Следовало бы сменить тему!
-Так вот! Вернемся к нашим баранам... Если бы ты соизволил притащить свою задницу на час пораньше, ты бы стал свидетелем неподражаемого зрелища! - вернувшись в привычный стиль общения, Арнольд глотнул получившийся коктейль, - ночью Самайна занесли меня черти в местный центр праздника - парк. Сижу, пью, никого не трогаю, так ко мне подруливает никто иная, как Виктория!! Если бы я мог подавиться, я бы это сделал. Как ни в чем не бывало эта милая сучка подсаживается и начинает о жизни трепать.
В голосе Арнольда слышалась обида на женщину. Конечно же, он не думал то, что говорил, но мысли о Вики были чем-то сродни старым ранам, которые периодически кровили и вызывали припадки одиночества и самоуничижения, напоминая о том, что он потерял.
-Ты не поверишь, она вышла замуж! Она ушла от меня ради того, что бы выйти замуж! Эта стерва практически разбила мне сердце ради того, что бы захомутать ни кого-нибудь, а мэра Питтсбурга!!! И именно у него мне заказали статью. Вот уж судьба...  - Арнольд тихо рассмеялся, поворачиваясь к постели и направляясь туда вместе с чашкой кофе. Адски хотелось спать. Вечером он обещал зайти в бар, - так вот. Все мы порядком напились. Я помню лишь, что Вики, если бы могла, сожгла бы меня заживо прямо на центральной площади... С Логаном, как ее верным рыцарем, мы подрались. Эта двухметровая городская колокольня мне чуть челюсть е сломала. Потому началась всеобщая драка... - оказавшись на постели, Арнольд мгновенно начал засыпать, лишь на одной автопилоте пытаясь продолжить рассказ, но уже урывками, - про ее дорогого мужа ходят слухи, что он игрок других ворот и она ему была нужна лишь для статуса... Обидно за нее, однако ж... А потом нас загребла полиция, и эта милая белокурая пташка сидела с нами в обезьяннике, откуда ты меня и забрал...
Где-то на задворках сознания пронеслась мысль, что все-таки нужно будет послать цветы с извинениями...
-Почему я такой неудачник, Илай? - почти уснув, произнес мужчина.

+1

5

Казалось, что всего несколько секунд назад на горизонте забрезжил рассвет – а вокруг уже стало смеркаться. Марла сидела на бордюре, вытянув ноги на проезжую часть. Бутерброд, которым она разжилась в ближайшем супермаркете, по вкусу больше напоминал резину, щедро политую майонезом. Благо, хоть охранники в магазине оказались толстыми и неповоротливыми, и Марла без труда смогла бы пронести мимо них половину ассортимента. Но ограничилась только парой бутербродов в вакуумных упаковках да банкой пепси.
Мимо проезжали машины, противно сигналящие сидящей на тротуаре девчонке. Марла только скалила белые от майонеза зубы  и время от времени лениво поднимала средний палец. Универсальный жест, как говорится, вместо тысячи слов.
Сколько она же вот так просидела? Наверное, не один час. Сначала она долго перебирала содержимое своей сумки, раскладывая чуть ли не по алфавиту бесконечные бумажки, ручки и прочую канцелярскую дребедень. Выкинула с десяток проездных на автобус – судя по ним, последний раз такая уборка была едва ли не в позапрошлом году.
Потом долго изучала окрестности, рассматривала каждую деталь, стараясь проанализировать местных жителей. Ничего толкового так и не вышло, но времени было убито изрядно.
Налюбовавшись на окружающие дома, запомнив каждую трещинку на асфальте, Марла поняла, что голодна и совершила налёт на супермаркет. Как же славно, что местные простофили настолько уверены в непогрешимости клиентов, что так запустили систему безопасности. Марла могла бы поклясться, что охранники и сами грешат подворовыванием еды, всё свободное время проводя за мониторами видеонаблюдения, переключенными на какой-нибудь сериал.
Словом, Марла делала всё, чтобы отсрочить момент. Она никогда не думала, что может быть такой нерешительной, но уже битый час поедала один и тот же бутерброд, смакуя резиновые ломтики помидора - не могла заставить себя встать и пройти этот десяток метров, отделяющих её от отца. Между делом Марла присматривалась к местным жителям, стараясь выделить для них какой-нибудь тип, и в итоге этим типом стал банальнейший офисный планктон. Проезжающие мимо машины были неизменно чистыми, с аккуратными блестящими номерами и чопорными хозяевами, по одному лицу которых можно было сказать, что они не держали в руках ничего тяжелее клюшки для гольфа. Вокруг зеленели опрятные лужайки, а на тротуаре валялись только выкинутые ей, Марлой, проездные – никаких тебе бычков, обёрток и бутылок.
Бесконечный бутерброд закончился, и Марла запила его остатками пепси, сплющив ногой пустую банку и зачем-то зашвырнув её подальше на проезжую часть. Обычно она не мусорила и презирала любого, кто хотя бы раз в жизни выплюнул жвачку на асфальт, но сейчас всё вокруг было таким противным и мерзко-аккуратным, что девушка не могла удержаться. Или, вероятно, она перенесла свою заочную нелюбовь к горе-папаше на эту улицу, где стоял его дом.
Так или иначе, в кармане свернулся лист с несколькими словами и цифрой – адресом Арнольда Бекфлая, журналиста локальной газеты, выпытанном, как не странно, в офисе этой самой газеты. Марла сама иногда удивлялась, как ей удаётся влезть туда, куда запрещено даже смотреть. Тем не менее, пара улыбок, серьёзный не по годам голос и блестящее умение лгать с самым праведным видом почти всегда приносили плоды.
Марла вытащила из кармана изрядно помятую бумажку, в сотый, наверно, раз за этот день пробежала по ней глазами. Смяла и убрала обратно.
Подумать только, Марла Кент не может встать и позвонить в нужную дверь. Сейчас казалось, что ей куда проще было бы снова забраться в городские трущобы и наблюдать за дракой каких-то наркоманов, чтобы утром написать очерк для школьной газеты с приложенными фотографиями. Или спуститься в канализацию и выяснить, живут ли там те крысы-мутанты, которыми пугали друг друга одноклассники. Или спрыгнуть с моста без страховки, рассчитывая только на то, что удар о воду не переломит её позвоночник.
Все мыслимые и немыслимые времяпрепровождения уже давно себя исчерпали. За этот день, помимо вышеперечисленного, Марла успела перешнуровать кеды, раза четыре заплести и расплести свои волосы, перечитать все свои очерки и статьи, нарисовать карикатуру на проходящую мимо женщину с пуделем, сфотографировать на свою мыльную телефонную камеру все окружающие дома, снять на видео десяток проезжающих машин, поссориться и помириться с лучшим другом посредством SMS-сообщений, сделать журавлика из упаковки от бутерброда. И ещё море бессмысленных действий, которые она никогда бы не стала делать в любой другой ситуации.
Марла глубоко вздохнула. Темнеет. Если она не хочет провести на улице ещё одну ночь, нужно встать. Затёкшие от долгого сидения ноги благодарно хрустнули, когда девушка наконец-то поднялась. Потянулась, оправила одежду.
Через пару секунд лицо приобрело то самое вечно недовольное выражение, которое всегда появлялась в особенно напряжённые моменты. Марла ещё раз глубоко вздохнула и, придав лицу побольше уверенности – даже наглости – подошла к дому, сверилась с бумажкой и позвонила. Сказать, что она была уверена в том, что её даже на порог не пустят – ничего не сказать.
Но чёрта с два, Марла Кент не может уйти ни с чем!
- Почта, – буднично буркнула она, когда ей ответил какой-то женский голос. Звонок равнодушно щёлкнул. Правильный расчёт – теперь благодаря доброй соседке папаша обязан её хотя бы выслушать. Звонить сразу ему в надежде на хоть какой-то приём было бы верхом наивности.
Самым трудным оказалось не найти нужную квартиру, а нажать на кнопку звонка. Рука так отяжелела, словно её залили свинцом, бешено колотилось сердце, отдаваясь эхом в ушах. Но Марла смогла себя пересилить, и вот уже звонок заливается в квартире её отца.

+4

6

офф.

Eli Graham я честно тебя ждал.

Что это? Шорох? Или твое дыхание? Открываешь глаза. Вокруг тебя темнота. Но не та, когда выключают свет. Кромешная, плотная, сухая. Такая, что легкие сжимаются от боли, наполняясь этим черным дымом. Едкий, отравляющий. Сдавливающий в тисках. Чем долше ты вдыхаешь его, тем хуже ты можешь соображать. Голова болит, все плывет. Ты спотыкаешься о собственные ноги. Кожа становится влажной, маслянистой, будто начинает медленно таять, обнажая кости, стекая по тебе. Каждый шаг, ты теряешь собственную плоть. Темнота становится все плотнее. Ни звука, лишь биение собственного сердце. Как ни странно спокойное, даже чуть более медленное, чем обычно. Каждый вздох дается с огромным трудом. Голова наполнена этим дымом. Не можешь думать, ничего не видишь. В носу лишь запах гари. Видимо таков путь в ад.
Но вот ты подходишь к нмеу-то. Рука с влажными скользкими комьями кожи касается чего-то твердого, ледяного. Тебе не было холодно... Да и как ты способен еще что-то ощущать? Но все тело сейчас напоминает раскаленный нерв. Ощущаешь мельчайшие неровности идеальной на первый взгляд поверхности. Глаза с трудом различают холодный отблеск. Перед тобой зеркало. Ты видишь себя. То, что когда-то было тобой. Кровь загустела, напоминая жидкий крем, кожа, наоборот стала как масло. Ты превращаешься во что-то страшное. Лицо еще имеет старые узнаваемые черты. Протягиваешь к лицу руку с полуобнаженными желтовато-багровыми костями/ Вытираешь лицо. Вместе с кровью, стирается кожа. Мышечная ткань с сеткой вен. Одним движением разрываешь багряную паутину. Чувствуешь запах собственной крови. Ты словно сумасшедший срываешь с себя то, что когда-то было тобой. С громким хлюпанием кровавое месиво падает на пол. Вот в груди под оторвавшейся мышцей ты видишь бьющееся сердце в грязно-белой клетке костей. Вот он твой собственный ад. Пустота, наполненная лишь твоим собственным разрушением. Ненависть к самому себе, доведенная до крайней степени отчаяния. Неизбежность возведенная в сумасшествие. Ты разрываешь себя на части, продолжая осознавать все. Твой разум все так же трезв, как и несколько минут до этого. Ты видишь, как собственные сегкие двигаются в безвольной попытке наполнить кровь кислородом. Гарь остается на уже давно пустых глазницах, наполняя этим черным светом. Ты смотришь на себя со стороны. Ты не можешь понять, не можешь остановить сам себя.
Резкий звон разрезает эту густую пустоту словно нож врезается в теплое масло. Скелет, изредка покрытый мышечной тканью отвлекается от зеркала. Это уже не ты. Ты уже что-то бесплотное со стороны. Ты и есть эта пустота. Ты и есть этот мрак, в котором пытается шевелиться существо. Пытается, но напрасно.
Второй звонок будто луч света одним резким потоком вырывает тебя из этой глубокой ямы собственного сознания. Вокруг светло? Нет. Вновь темнота. Но другая. Живая. Вокруг тебя все иначе...
Звонок разносился по всей квартире, отражаясь от стен. Дверь. В дверь кто-то звонил.
-Илай, открой...
Арнольд точно помнил, что адвокат был рядом, когда он засыпал. Сознание возвращалось в эту далеко несветлую голову. Так. Он в собственной постели. В своей квартире. В Питтсбурге. Когда он засыпал, было утро. Сейчас... Судя по темноте за окном уже ночь... Ну или вечер. Голова была как в тумане от долгого сна. Думать просто не получалось физически. Очередной звонок в дверь вынудил встать.
-Черт бы кого побрал! Да иду я! - крикнул Арнольд, включая по дороге свет, - Илай, черт тебя дери, ты что уснул?! Илай!
Странно было подумать, что Грехем свалил, оставив дрга отсыпаться. Хотя от этого плута можно было ожидать всего, что угодно. Но в Нью-Йорк он ведь точно не поехал. Этот вопрос задавало себе еще похмельное сознание, пока Арнольд подходил к двери, попутно пытаясь найти в комнатах друга. Может это он?
-Какого черта ты свалил? - сонно и хрипло произнес Арнольд, открывая дверь и смотря перед собой. На уровне, где должна была бы находиться голова его друга, ничего не было. Это несколько удивило мужчину. Опустив глаза, Арнольд наткнулся на что-то иное. Этим иным была девчушка лет четырнадцати. Глаза болели от резкого пробуждения и потому отказывались быстро фокусироваться. Прохладный ветер в миг заставил мужчину поежиться на пороге, от чего ребра, сейчас больше походившие на палитру художника вновь дали о себе знать адской болью. Держа дверь одной рукой и опираясь на косяк второй, мужчина смерил ребенка не самым радушным взглядом.
-Печенья в пользу дочерей леса не покупаю. - вспомнил на ходу отрывок из старой пародии, мужчина криво ухмыльнулся. Хотя видок юной незнакомки мало походил на девочек скаутов, - и девочек я тоже не вызывал. Позвони соседу, он вроде малолеток любит.
Указав на угад в незнакомую ему дверь, Арнольд попытался закрыть дверь.

+3

7

Пока звонок гулял по кажущейся пустой квартире, Марла ещё раз сверилась с записанным адресом. Всё верно. Если отца нет здесь, то нет и нигде. Хотя шут его знает, может, он такой же холёный клерк, как и те, что сейчас чопорно выгуливают своих стриженых пуделей на изумрудных газонах, и этим вечером он зависает в офисе с какими-нибудь глупыми статейками о вреде абортов (или что там обычно пишут локальные газетки)...
Звонок катался по квартире, и палец уже устал вдавливать в стену пластиковую кнопку. Марла поджала губы. Если понадобиться, она готова ночевать здесь, вот на этом самом симпатичном коврике. И завтра. И послезавтра. И ровно столько, сколько понадобиться для того, чтобы папаша узнал о её существовании. Нет, даже не так, о её существовании он знал прекрасно, а вот то, что ей известно о нём…
Звук открывающейся двери сопроводился каким-то невнятным бормотанием. Невнятным и злым - примерно тем видом бормотания, которым мамины хахали, изрядно подбитые дорогим виски, встречали забывшую ключи Марлу. На секунду она даже подумала, что сейчас, за этой вот дверью, появится один из них – неряшливый мужик алкогольного вида, не знающий ничего о правилах элементарной гигиены.
Дверь открылась. И не сказать, что Марла оказалась так уж неправа.
На неё смотрел, едва продирая полузакрытые глаза, этот самый мужик алкогольного вида – Арнольд Бекфлай, журналист газеты «Питтсбург Уикдэйс", по совместительству её отец. Девушке пришлось приложить максимум усилий, чтобы её челюсть не опустилась на один уровень с ярёмной ямкой. Мало того, что он был полуголый – одни штаны, держащиеся на честном слове - так ещё и выглядел так помято, как будто предыдущие полчаса был занят тем, что катался по квартире, отталкиваясь от стен.
Кстати, беспорядок, выглядывающий из-за его спины, говорил о том же.
В одном Марла ошиблась точно – этот человек явно не принадлежал к классу офисного планктона, это читалось с первого же взгляда. По крайней мере, девушка просто не смогла себе представить его, одетого в форменный костюмчик и монотонно барабанящего по клавишам какого-нибудь макинтоша. Да и, в конце концов, что может заставить офисного клерка спать в такое раннее время?
И то, что мужчина кого-то ожидал (кого-то, но уж точно не родную дочь), не укрылось от обострённого волнением взгляда. Первые секунды он смотрел даже не на Марлу, а куда-то выше – туда, где примерно должна была быть голова взрослого человека. Да и неразборчивые слова, донёсшиеся при открывании двери, явно должны были иметь определенно адресата.
Видя эту его секундную растерянность, такую комичную в сочетании с пижамными штанами и взъерошенным видом, Марла не смогла сдержать улыбку. Пришлось принуждённо кашлянуть, прикрыв рот рукой.
Чего она ожидала? Что у них будет прямо-таки портретное сходство? Нет его. По крайней мере, на первый взгляд Марла не увидела в стоящем напротив мужчине чего-то такого, что ежедневно видела в зеркале. Что он её узнает? Вот уж враки…
Но, признаться, то, что она застала его в таком состоянии, немного подпортило планы.
- Девочек? Я вроде как одна, - Марла не смогла сдержать язвительного тона, который просыпался в ту же секунду, стоило только взрослым заговорить с ней как с неразумной. – Или в глазах двоиться? – она прищурилась, отзеркалив ухмылку папаши.
Не сказать, чтобы стоящий напротив человек вызывал у неё отвращение, совсем нет. Она была в какой-то мере заинтригована: уж слишком этот помятый видок напоминал её саму, отмахивающуюся наутро от маминых нотаций.
Он попытался закрыть дверь, но Марла отреагировала на удивление быстро – подставила ногу между косяком и дверью и, очаровательно улыбнувшись, промурлыкала:
- Вы точно уверены, что не хотите внести свой вклад в наш фонд брошенных дочерей? А в фонд брошенных дочерей, оставленных на попечение матери? Может быть, в фонд безответственных отцов, откупающихся от детей посредством Мастеркарда? Если нет, то у меня есть ещё один вариант: фонд брошенных дочерей, за которыми безответственные отцы следят безо всякого их согласия.
Марла изо всех сил толкнула дверь и попыталась шагнуть в квартиру.
- Не заинтересовались?

+3

8

Что это сейчас происходило? Арнольд давно потерял связь с происходящим. Точнее после пробуждения он ее и не находил. Перед ним стояла девчушка весьма дерзкая судя по тону, и уж точно наглая. Не сумев закрыть дверь, Арнольд вновь посмотрел на личико малолетней незнакомки. Кого-то она ему напоминала. В сознании закралась догадка, но она была так слаба, что не выжива в тумане перегара, которым наполнялась сейчас черепная коробка мужчины. Стоять было тяжелова-то, да и было плевать.
Девочка начала что-то лепетать. Разум Арнольда с трудом улавливал значение ее слов. Он быстрой речи голова еще больше заболела.
-Тише, тише... - недовольно произнес он, отходя от двери и уходя вглубь квартиры. Что это было за существо и что оно сейчас здесь делало? Может быть ты чего-то нанюхался, Арнольд? И эо твой личный белый кролик?
Взяв в спальне футболку, мужчина морщась от боли в теле, натянул на себя, проходя на кухню. Он уже и забыл, что оставил дверь открытой. Кажется произошедшее точно было его галлюцинацией, коих в своей жизни он повидал немало. Но глюк не проходил, девочка довольно по-свойски вошла в квартиру.
-Что ты там лепетала о фондах? - прокручивая в голове то, что он разобрал, Арнольд вдруг понял, о чем она говорила.
Нет.... Этого не может быть... С другой стороны намеки были слишком непрозрачными, что бы не понять... Да и... Теперь мысль, затерявшаяся в глубине похмельного мозга вновь дала о себе знать. Точно. Лицо девочки было очень знакомо. Он видел ее на многочисленных фотографиях, которые приходили ему на почту.
Что за черт... успела лишь пронестись мысль.
Мужчина ближе подошел к подростку чуть наклоняясь и заглядывая в глаза девочке. Так и есть. Как у матери...
-Ну и что тебе нужно от меня? - хрипло и все так же мало приветливо произнес Арнольд. Мозг еще не включился и мужчина попросту не мог осознать всю серьезность происходящего с ним. Казалось, что утром он точно соображал лучше.
Так, восстановим все поэтапно. Утром был Илай... Кофе, пицца.
-Есть хочешь?
Вопрос был явно странным, но судя по ребенку, это ей бы сейчас не помешало. Да и самому Арнольду. Да... Стоило бы поесть! Им обоим. И кофе...
Но почему-то вместо кофе из холодильника на стол водрузилась бутылка водки, соус табаско, перец и томатный сок. Итак. Что мы имеем? - мужчина искренне надеялся привести мозг в норму, засовывая холодную пиццу в микроволновку, включив свет на кухне, - к нам среди ночи приперлась наша несовершеннолетняя ошибка юности. Первое зачем? Второе - о чем думает ее мамаша. Третье - Что, черт возьми, дальше? Будем по порядку.
-Как тебя зовут? - сделав глоток живительного нектара, мужчина как по волшебству начал ощущать себя лучше. Чертово похмелье! Нет, не то что бы он прямо-таки не знал имени собственной дочери, дорогая бывшая так долго ездила ему по мозгам, что это имя прямо-таки врезалось в подкорку... Но кажется именно это место сейчас было завалено в его мозгах остатками прошлой ночи. Он чувствовал себя чертовой Элли, чей домик в одночасье улетел вслед за ураганом. И вот он не может понять, где он и кто все эти люди.
Поставив разогревшуюся пиццу на барную стойку, мужчина закурил. Зрение восстанавливалось с каждым глотком, слух нормализовался. Кажется даже слабость в чреслах постепенно пропадала. Следя за движениями этого ребенка, Арнольд не мог не заметить схожие черты. Не во внешности, хотя что-то было и в ней. Сходство было в манерах, жестах. В памяти сплыла усмешка на этом личике и язвительные ноты в голосе.

+3

9

Папик сдался довольно быстро – явно не ожидал от неё такого напора. Да и Марла была немного в шоке от самой себя, всё-таки вламываться в дом к незнакомому мужику на ночь глядя – едва ли не самая нелепая её затея. А вдруг это и не папаша вовсе? Что мешало этому человеку быть каким-нибудь заблудшим маньяком, угробившим её настоящего тихоню-отца, и теперь облюбовавшего его квартиру?
Марла попыталась унять разыгравшееся воображение, но идейку запомнила – из неё вполне можно было слепить что-нибудь полуправдоподобное для школьной газетки.
Арнольд отступил в глубь квартиры, Марла шагнула следом. В нос ударил резкий запах сигарет и алкоголя, и, не знай она о настоящем хозяине этой лачуги, наверняка подумала бы, что место облюбовало стадо бомжей. Девушка поморщилась, с трудом подавив желание закрыть нос рукой.
Отец вернулся уже в футболке. Не сказать, чтобы Марлу так уж напрягал его обнажённый торс, но теперь разговор выглядел как-то более официально. Если это слово вообще применительно к полуадекватному мужику, полуголодной девчонке и квартире, где только что прошёлся ураган.
Марла посмотрела по сторонам. Под ногами хрустели опилки, в углах виднелись груды рваного картона. В одной из них что-то копошилось, и девушка с отвращением поморщилась, когда на свет вышло что-то несусветно лысое и сморщенное. Сказать, что она не любила кошек – ничего не сказать. Ей были куда ближе верные и приветливые псы, которые всегда были рады хозяевам. Которые с удовольствием приносили тапки и мячики и так же ненавидели кошек, этих пушистых эгоистов. К тому же у неё была жуткая аллергия на кошачью шерсть, но сейчас, судя по всему, обострение не грозило.
Не разуваясь – а зачем? – Марла прошла за отцом.
- Фонд брошенных дочерей, – осклабилась она, борясь с желанием подтолкнуть шатающегося папашу, чтобы он пропахал носом заваленный мусором пол – уж слишком заманчиво нетвёрдой была его походка.
Арнольд заглянул ей в глаза, Марла посмотрела с вызовом. Всё-таки забавный он. Пытается быть серьёзным, а сам еле на ногах стоит. Он дохнул перегаром, и Марла с отвращением наморщила нос.
- Не дыши на меня, а? – скривилась она. – Опьянение не входит в мои планы, папочка, – едва не слетело с языка. Она никогда не говорила этого слова. Даже самые постоянные мамины ухажеры не могли удостоиться от неё такой чести, несмотря на все мамины ходатайства. И да, она хотела произнести это, и не просто произнести в пустоту, а применительно к настоящему отцу.
Но рано.
Хотя, кажется, мозг Арнольда Бекфлая стремительно набирал обороты. По крайней мере, какая-то появившаяся на его лице обречённость ясно говорила о том, что болтовня о фондах навела его на верную мысль.
- Я не голодна, – соврала Марла, в желудке которой умирали последние крошки съеденного недавно бутерброда. Иногда она сама не могла объяснить, почему говорит те или иные вещи. На столе появилась бутылка водки и прочая ерунда, и девушка невольно скинула брови – вот он, завтрак по-питтсбургски? 
Она скрестила руки и подошла к барной стойке. Папаша по-свойски отхлебнул водки– авторитет в глазах дочери поддерживать он явно не собирался. Хотя какой тут авторитет, их встреча к нему изначально не располагала. Но Марла не переставала удивляться.
- Мне кажется, ты это знаешь. Вряд ли мамаша отсылала ему описание каждого её шага, не сопроводив при этом пятью буквами имени. – Но раз уж спрашиваешь – Марла. Девушке ничего не стоило прямо сейчас закатить истерику, придравшись, например, к тому, что он даже не помнит – или не знает? – её имени. Но почему-то этот человек не вызывал у Марлы желания повышать голос или включать режим выноса мозга. Ещё одна странность в копилочку сегодняшнего вечера, – мысленно подметила она, вспоминая свой первоначальный план, который заключался в скандале в духе лучших мыльных опер.
На столе появилась плоская коробка с разогретой пиццей. Забыв о том, что «не голодна», Марла взяла кусок. Смесь запахов алкоголя, еды, курева, деревянной стружки и чего-то ещё – кажется, кофе – так и подмывала встать и открыть окно.
Что Марла и сделала, и как раз вовремя: папаша закурил, делая квартиру похожей на туманную свалку.
Девушка подошла к нему, едва не споткнувшись о лысого кота. Брезгливо поморщившись, она щелчком пальцев сбила с пиццы что-то, отдалённо напоминающее мясо, отправив это прямиком на пол к сморщенному чудовищу.
Сейчас, при зажжённом свете, она разглядела в отце ещё кое-что – то, что поначалу она приняла за похмельную припухлость, оказалось самыми настоящими синяками, разукрасившими его лицо в цвета какого-то индейского племени. Кое-как дожёвывая пиццу, Марла спросила:
- Это ефё фто такое? – и ткнула в сторону самого масштабного синяка. Есть пиццу всухомятку было не слишком замечательно, но запивать её водкой или, например, табаско девушка ещё не решилась. Поэтому взяла пакет томатного сока, по-хозяйски отхлебнула приличный глоток и договорила: - Подрался по пьяни?

+3

10

"Вот они... Женщины... Они вламываются к тебе в квартиру без спросу, переворачивают твою жизнь вверх дном, пеняют тебя, потом делают тебя виноватым, забирают все, что перевернули и уходят с чувством святой оскорбленности! Твоя задача первым перевернуть весь их мир! Ну или по крайней мере показать, что у тебя оного нет и в помине!" - такова была главная заповедь, что поведал Арнольду отец еще когда ему было пятнадцать. С тех пор Бекфлай следовал четко по этому совету, даже не думая менять что-то. О семье он не думал никогда, впрочем и сейчас не собирался. Сидящая перед ним девочка-подросток, уплетающая пиццу не вызывала в нем никаких отеческих чувств. Увидел бы на улице, прошел бы мимо. Мозг, щедро заправленный утренней порцией похмельного коктейля постепенно приводило работу мозга журналиста в норму. Заметив нескрываемое отвращение девочки при виде Демиана, Арнольд заботливо взял кота под живот, поднимая его одной рукой и унося в спальню. Этот кот был единственным самым близким и верным существом. Арнольд мог бы отказаться от самой прекрасной и желанной пассии ради этого кота.
-Посиди здесь. У нас нервная особа в доме. - с усмешкой произнес он тихо, опуская животное на свою постель.
Вернувшись на кухню и посмотрев на то, как ребенок давился томатным соком, мужчина с усмешкой сделал чай, зажимая сигарету во рту. Все это напоминало какую-то игру. Либо нервы Арнольда были слишком железными, либо его сознание решило защититься и поставило блок на все травмирующие психику моенты окружающей действительности. Арнольд вдруг осознанно решил "Ок, давай по твоим правилам". В памяти возникла фраза отца и он, будто решил продемонстрировать полное отсутствие какого-либо внутреннего мира этой юной расхитительнице гробниц.
-Ну так и что тебе от меня нужно? - произнес Арнольд, ставя чашку чай перед дочерью. Мозг отказывался даже произносить мысленно это слово. Слишком несуразным и диким оно казалось рядом с Арнольдом. Еще два дня назад он в клубе зацепил мальчонку на два года старше этой девицы... Все это попахивало свихнувшимся разумом.
Допив коктейль, мужчина поставил стакан в раковину. ребра болели как и прежде, но повернутся мужчина мог. Это радовало - не перелом...
-Это ефё фто такое? Подрался по-пьяни?
Какая милая детская забота о нерадивом папаше. Или это попытка отвлечь его, что бы прочно обосноваться у него. Нет. Арнольд всеми фибрами души отказывался верить в то, что этот ураган решил ворваться в его жизнь.
-Можно и так сказать - криво усмехнувшись, ответил мужчина, стряхивая пепел с сигареты, -ну так? Какого черта ты здесь делаешь? Каким образом это произошло и, самое главное, твоя мать знает, где ты?
В голосе Арнольда не было ни одной эмоции. Слишком отвратительно он себя сейчас чувствовал. Этот хеллоуин слишком тяжело дался журналисту, подталкивая его все более четко к светлой мысли хотя бы употреблять впредь алкоголь в меньших объемах...
Больше всего мужчине хотелось позвонить матери девушки, устроить ей скандал, посадить ребенка на автобус и отправить в родные пенаты подальше от своей жизни, в которой не было место женскому полу с сегодняшнего дня и до конца его никчемного существования. И вообще никому не было места!
Арнольд потушил сигарету, подходи к зеркальной поверхности кухонной мебели. Видок у него был действительно неподражаем. Странно, что ребенок не убежал сразу же с воплями. Видимо, она пошла не в свою мать. А если не в нее, то в... Это усложняло дело.
-Сколько тебе лет? - произнес он, смотря на Марлу. Отказывающая память боролась сейчас с желанием довести ребенка, как он делал это всегда со всеми окружающими его людьми. Проверял на прочность...

+3

11

Томатный сок – самая большая гадость, которую Марла пила в своей жизни. Даже рыбий жир или выдохшаяся текила и рядом не стояли с этой мерзкой помидорной жижей. Наверное, девушка так неумело сдерживало свой отвращение, что папаша сжалился над ней и поставил на стол чашку чая. А ещё он унёс мерзкого лысого кота – вот за это она была действительно благодарна.
До этого момента Марла и не думала, что так голодна. Но вдруг поймала себя на том, что уплетает уже третий кусок пиццы, и явно не собирается на этом останавливаться. Ну и чёрт с ней, с этой пиццей, надо же получить от этой встречи хоть какую-то выгоду помимо налипшего на подошвы ботинок мусора.
Попытка начать относительно нейтральный диалог провалилась с треском. Хотя глупо было надеяться на что-то иное. И всё-таки её дико забавляло это выражение на лице папочки.
Марла закатила глаза.
- Наверное, тебе виднее, как это произошло, а? - взгляд девушки красноречиво скользнул по его штанам. Она издевательски ухмыльнулась и отпила ещё чая.
А неплохой я подарочек на Хеллоуин, - Марла потянулась за очередным куском пиццы. Хотя бы поест нормально. Ну, относительно нормально.
- Матери наплевать на меня с высокой колокольни, – размахивая куском в такт словам, сказала она.  – А вот тебе, похоже, нет. Ты столько лет интересовался всем, что со мной связано – можно теперь мне поинтересоваться тобой?
Марла зачем-то взяла из лежащей на столе пачки сигарету, повертела её в руках и закурила. С вызовом глянула на Арнольда. Промелькнула ещё и мысль о том, чтобы подлить в чай водки, но это стало бы проявлением не дерзости, а идиотизма.
- Двенадцать, – язвительно буркнула Марла, выпуская изо рта облако дыма. Дорогие сигареты, приятные. Она бы такие не купила – не считала это разумной тратой денег. Дым попускать можно и из дешёвеньких. Да и курила она очень нечасто – так, ради компании или под какой-нибудь алкоголь. В конце концов, самокрутки с травкой обладали куда более интересным эффектом, чем самые дорогие сигареты.
А сейчас хотелось как-то расшевелить отца, заставить его убрать с лица это снисходительное выражение, с которым взрослые смотрят на глупого карапуза, потерявшего мамочку. Марла мамочку не теряла, и такой взгляд её неописуемо раздражал.
Можно было, конечно, не курить, а, например, пнуть лысого кота уродца, которого папаша заботливо уложил в спальне. Но Марла всё-таки за гуманное отношение к животным, пусть иные из них так и просят пинка под зад. По крайней мере, к коту Арнольд относился явно лучше, чем к ней.
- Ещё скажи, что не помнишь, кто моя мать, – осклабилась девушка. Эта показная неосведомлённость её злила. Да знал он, как её зовут, и сколько ей лет тоже знал. Так зачем стоит из себя дурачка? Или ему просто надо узнать пару фактов о сидящей на кухне девчонке, чтобы идентифицировать её в реестре всех незаконнорожденных детей? – А что, я не первый твой брошенный ребёнок, а? Бурная юность и всё такое? По-моему, в года твоей молодости уже изобрели презервативы, - Марла затушила сигарету и снова скрестила руки, предварительно вытерев их о стол и пожалев, что рядом нет кота. - Отдувайся теперь.

+3

12

Девочка была что надо... Точнее характер. Ну что греха таит, характер был явно папин. А вот выдержки еще не хватало. Возраст. Он в ее возрасте тоже не знал на чем акценты ставить.
Внезапно Арнольд поймал себя на мысли, что его забавляет и даже нравится это сходство. По крайней мере, Земля теперь носит его не одного. Ни это ли лучший пинок этому миру, как такая же копия себя самого хоть и иного пола...
Девочка что-то говорила о том, как это произошло и что Арнольду должно быть виднее. Поймав намек, мужчина покосился на попытку изобразить взрослую женщину путем прикуривания его сигарет. Детский понт? Или запущенный ребенок? Усмехнувшись, мужчина не подал виду этой попытке привлечь к себе внимание.
-Виднее... И в этом моя главная ошибка в жизни, которую я допустил шестнадцать лет назад забыв гандон! И вот теперь сидит эта ошибка передо мной и собирается в следующую секунду качать права. Я прав? - в голосе было ледяное спокойствие, хотя глаза постепенно начинали гореть злостью. Злостью от того, что когда-то он встретил женщину, которая до сих пор после одного секса лезет в его жизнь, пускай и своим биологически продолжением.
- Матери наплевать на меня с высокой колокольни. - произнесла девчушка. Это было самым важным, что мог услышать Арнольд. Вот она причина приезда к нему. Это показательное выступление перед мамочкой, которая не обращает внимание на дитя, что она породила. Арнольд с трудом мог представить, что приезд юной леди - заговор его бывшей и этой малютки. Скорее всего, чадо само додумалось до этого...
-Хм... Я интересовался? Я на почту месяцами не захожу. Я видел последние фото, когда тебе лет пять было. Твоя мамаша пичкала меня ими в надежде, что я одумаюсь. Просчиталась, мне глубоко плевать и на нее и на то, что вышло из нее тогда. Эта стерва чуть было не присудила мне равную опеку на ребенка, которого я не горел желанием видеть и слышать и, уж тем более, принимать участие в его жизни. Я отделался меньшей кровью. Спасибо адвокату, который убедил судью всего-лишь установить алименты. Да, иногда твоя мамаша ловила меня в выгодные для нее моменты и я пару раз вытащил тебя из кутузки, мисс Гринпис. Но более все! Я не хочу иметь с вашей парочкой ничего общего как и шестнадцать лет назад, Марла. Если ты решила своим приездом добиться внимания к своей несравненной особе, я сейчас же позвоню твоей матери и она приедет за тобой. Внимания у тебя будет куча! Нет, так дверь ты знаешь где!
Как-то Арнольд не рассчитывал, что будет таким красноречивым. Пожалел о сказанном он сразу. Слишком резко ребенку было выдано все. Но по сути все было сказано верно, хоть и некрасиво. Арнольд не собирался впускать в свою жизнь детей, своих или чужих. Он уже однажды доверился и впустил в сердце человека. Больше подобного на его памяти не будет никогда.
Налив себе кофе, Арнольд посмотрел на Марлу, раздумывая, что будет дальше: крик, слезы или хлопок дверью... Как бы там ни было, ему становилось даже немного жаль девочку.  Но лишь немного и только казалось...
-Пока, насколько мне известно, единственный. Но мне и тебя на свой век хватило под завязку. Ты, знаешь ли, совсем не подарок, принцесса.  - последнее сказано было совсем тихо. Честно говоря, мужчина начинал бояться этой бомбы, способной рвануть в каждую секунду.

+3

13

Сигарета не произвела на папашу никакого эффекта. Марла уже была готова пнуть кота, а если понадобиться – и выкинуть его в окно, если это сотрёт это дурацкое выражение с лица стоящего перед ней человека.
- Да не смотри ты на меня так! – едва не выкрикнула девушка, поджав от раздражения губы. Такое ощущение, что это она сейчас стоит с похмельной головой и синяками на пол-лица, и это её вид заслуживает такой отвратительной ухмылки. Но папаша, кажется, совсем не хотел воспринимать её всерьёз.
Марла начинала злиться. О да, не далёк тот час, когда она дойдёт до кондиции того вечера, когда закатила матери такой грандиозный скандал, что он мог бы заменить собой самый масштабный Хэллоуин. Ногти впились в ладони. Глаза недобро прищурились.
- Качать права? А чего ты хотел? – пока что тихо, но уже довольно злобно ответила Марла. Как раз-таки качать права изначально она не собиралась. Зачем? Что ей может понадобиться он этого человека? Уродливый кошак или пара коробок от мебели? Но не упускать же такой замечательный шанс. Тем более вот он – предлог приплести к делу драгоценного котика. – Да, знаешь, мамаша сказала мне не возвращаться без пяти тысяч долларов, переписанной на меня квартиры и ушей вон того уродца, висящих на ниточке, – она махнула рукой за спину, где, по её мнению, должен был отдыхать кот. – Приступим, а? чем раньше начнём, тем раньше я уйду.
Она помедлила, стараясь оценить его реакцию. Конечно, не слишком умная провокация (читай – слишком неумная), но хоть какой-то шанс расшевелить папочку.
И вдруг он разразился тирадой. Марла подняла брови – не ожидала такой разговорчивости от этого похмельного мужика, который пару минут назад едва ли мог построить осмысленное предложение.
Что ж, как говориться, сегодня мы узнали много нового.
Это он забирал её из полиции. Славно.
- И что?! Нет, ну вот что мне делать теперь? Ноги тебе целовать за спасение? Да тебя никто не просил, меня бы и так через пару дней выпустили! Спаситель, тоже мне, – последние слова Марла почти прошипела, тогда как всё остальное было сказано на повышенном тоне. – Я хотела добиться внимания – я его добилась, и ты с этим не поспоришь! Голос всё выше… Внутри неё как будто боролись две разных Марлы: одна хотела поступить как всегда – показать характер и эффектно уйти, хлопнув дверью, тогда как вторая умоляла придержать коней. Было сложно сказать, какая из Марл побеждала, поэтому перед Бекфлаем сейчас стояло что-то среднее между ними: сжавшая кулаки девчонка с голосом, скачущим от крика к шипению. Почему ты думаешь, что я хочу обратно к мамаше? Ты сам сбежал от неё после единственной ночи, а я с ней уже шестнадцать лет живу!
Марла фыркнула и скрестила руки на груди. Секундное замешательство отца – интересно, он жалеет о том, что наговорил, или о том, что потратил так много энергии на построение длинных фраз? – не укрылось от её взгляда, и это придало второй внутренней Марле определённой уверенности. Девушка глубоко вздохнула, мысленно досчитала на дцати и отошла, прислонилась спиной к стене.
- «Мне и тебя на свой век хватило», – передразнила она, сама толком не осознавая, зачем это делает. – Такое ощущение, что я день и ночь под твоими окнами лет пять дежурила. – Марла раздражённо скривила губы. – И знаешь что? Уходить я точно не собираюсь. Хочешь – звони мамаше, но пока вы будете выяснять отношения, я тут заплесневеть успею.

+3

14

Арнольд явно недооценил девочку. Обидится... Как же. Нет, ну может она и обиделась, но хлопать дверью явно не намерена... Это несколько не вписывалось в его планы. Это, черт возьми, совершенно не вписывалось в его планы.
Да, знаешь, мамаша сказала мне не возвращаться без пяти тысяч долларов, переписанной на меня квартиры и ушей вон того уродца, висящих на ниточке. Приступим, а? чем раньше начнём, тем раньше я уйду.
Арнольд выслушал дочь, на пару секунд посмотрев через ее плечо. Не то, что бы он боялся за сохранность своего животного, но мало ли что этой малолетней истеричке взбредет в голову. Допив кофе и выдержав паузу, мужчина молча подошел к Марле, взял под локоть и потащил к двери.
-У меня есть другой вариант развития событий. Ни моих денег, ни частей тела моего кота, ни, тем более, квартиры ты не получишь. А за наглость, я обрежу тебе вообще все финансирование. Посмотрим, как твоя мамаша будет рада. - доведя девчонку до двери, Арнольд отпустил ее руку, - И вообще. Тебя тут ни юридически, ни физически быть совершенно не должно! Если какие-то возражения, поступи, как своя мамаша: подай на меня в суд за то, что я выполняю предписание суда!
Арнольд наклонился к Марле, заглядывая в ее лицо. С одной стороны, видеть более этого несносного ребенка он больше был не намерен. С другой - на улице была уже ночь. Ничего. Это не его проблемы, а ее матери, которая не смогла удержать ребенка дома.
- И что?! Нет, ну вот что мне делать теперь? Ноги тебе целовать за спасение? Да тебя никто не просил, меня бы и так через пару дней выпустили! Спаситель, тоже мне. Я хотела добиться внимания – я его добилась, и ты с этим не поспоришь!
Арнольд рассмеялся, не выдерживая такого напора собственного ребенка. Нет, характер, она точно взяла не у мягкосердечной мамаши.
-Марла, да ну и сидела бы! Твоя мать не могла бы заплатить залог, и ты давно бы уже прописалась в исправительных работах на благо государства. Оранжевый костюм чудесно шел бы твоему личику. Ты и без того мне слишком дорого обходишься! А касательно внимания - ты молодец. Кинь смс, когда станешь великой актрисой, я даже, может быть, приду на премьеру твоего блокбастера. - все это порядком уже надоело журналисту. В конце концов ему нужно было еще работать. Отойдя от подростка, он достал бумажник, вытаскивая пару сотенных купюр.
-Почему ты думаешь, что я хочу обратно к мамаше? Ты сам сбежал от неё после единственной ночи, а я с ней уже шестнадцать лет живу!
Хм... Данная сказанная фраза впервые за весь вечер заблестела разумом.Но, спокойного разговора у них не может быть в принципе.
-О, да ты просто мой кумир! Но она твоя мать! Хочешь ты этого или нет, но ты должна с ней жить, - вздохнув Арнольд посмотрел на в сторону - Можешь считать, что судом запрещено, что бы ты жила у меня. Да и что тебе нужно здесь? Я уехал из Нью-Йорка, я работаю в мелкой, по масштабам Большого Яблока, газетке. Я пью и употребляю наркотики. Веду беспорядочные половые связи. Это совсем не то мечто, где должна жить юная леди шестадцати лет! Так что давай, этого хватит на такси до вашего дома.
Арнольд положил  ладонь девочки купюры, убирая руки в карманы домашних брюк. Он уже порядком устал от всего, что связано было с Нью-Йорком, но почему-то все это никак не хотело отпускать Арнольда. Словно призраки из прошлого, к нему возвращались люди, которых он знал. Это пугало и заставляло сходить с ума.
Послушав, что девочка не намерена уходить, Арнольд фыркнул.
-Марла, либо ты уйдешь сама, либо с помощью полиции. Очередной привод ты вряд ли переживешь без последствий! Мне это все надоело! Было приятно видеть, пока!
Помахав рукой, Арнольд закрыл дверь перед дочерью, разворачиваясь и потягиваясь. Одна часть его разума хотела спать, другая бушевала.
-Какого черта вобще! - тихо произнес он, набирая номер телефона. В трубке послышались длинные гудки.
-Алло? - женский голос был слишком непривычным для разговора ночью.
-Какого черта??!!

+3

15

Дверь хлопнула прямо перед её носом. Марла настолько опешила, что пару секунд просто простояла перед ней, по-рыбьи открывая и закрывая рот. Рассудительная внутренняя Марла, ещё пару минут назад умолявшая о терпении, теперь верными темпами превращалась в разъярённую гарпию.
Прошло ещё несколько секунд, прежде чем по лестничной клетке прокатился истеричный крик, сопровождаемый ударами кулаков в дверь отцовской квартиры.
- Мудак!!! – Марла почти визжала, барабаня уже руками и ногами. - Престарелый мудак!!! Ночь на улице! ОТКРОЙ ДВЕРЬ!!!
Кулаки раз за разом врезались в дверную обивку. В конце концов, когда удары носами кед стали приносить определённую боль, Марла повернулась спиной и стала стучать уже пятками, ни на секунду при этом не переставая голосить.
- АРНОЛЬД! ОТКРОЙ ДВЕРЬ, Я НЕ УЙДУ ОТСЮДА! БЕКФЛАЙ! ОТЕЦ!!!
Странно, что на крики ещё не сбежались соседи, но Марла могла бы поспорить, что сейчас хотя бы несколько человек стояли у глазков, прижавшись к дверям, встав на цыпочки и искренне наслаждаясь тем, что видят. Если бы не наслаждались – давно бы вышли, чтобы осадить раскричавшуюся малолетку.
А из этой тишины, в которой звенел только её собственный голос да стук ног о дерево двери, Марла сделала вывод, что её отец здесь не слишком в чести. Либо бывали уже подобные прецеденты. Ну, либо переехал он совсем недавно, но тогда соседи бы обратили на неё хоть какое-то внимание.
Почему-то девушке казалось, что имело место сочетание всех трёх факторов.
Осознав, что сорванный голос и отбитые – не самый лучший подарок, который можно получить после визита к отцу, Марла плюхнулась на пол и обиженно скрестила руки на груди. К горлу подкатила немая обида, от которой стало жечь глаза, и дыхание стало похоже на рваную цепь вдохов и выдохов.
Девушка исподлобья смотрела на дверь.
Ну и что теперь делать? Поймать автобус и возвращаться в родные пенаты в лапы к мамочке? От одной мысли о её всепрощающем тоне, раскинутых для объятий руках и сюсюкающем голосе Марлу передёрнуло. Нет, не вариант, она с большим удовольствием съест свои собственные рукописи, чем будет изображать чистосердечное раскаяние, как делала уже не раз.
Был вариант постучаться к соседям, но его девушка отмела сразу. Если в том, чтобы звонить в дверь к незнакомому мужику, который по факту является твоим отцом, ещё была доля здравого смысла, то стучать ко всем подряд – это уже попахивает откровенной дуростью. К тому же из головы не выходила одна из первых фраз горе-папаши: про соседа, который любит малолеток.
Можно было заночевать прямо здесь, перед его дверью. В принципе, самый разумный (если это можно было так назвать) вариант развития событий. Она умела засыпать в любых местах, в любых положениях, в любом состоянии – беспокоило другое. Марла слишком хорошо себя знала: велик шанс уснуть так крепко, что утром мимо неё сможет незамеченным пройти целая футбольная команда с фанфарами и парадом барабанщиков. Куда уж там одному человеку.
Оставалось одно: окунуться в объятья ночных питтсбургских улиц. Марла перевела взгляд на всё ещё сжатые кулаки. Она пропустила момент, когда отец сунул ей деньги, и теперь из-под сжатых пальцев выглядывали помятые краешки сотенных купюр. Девушка расправила их и задумалась. Конечно, было бы эффектно разорвать деньги и усыпать клочками коврик под его дверью. Но эти сотни ей были действительно нужны, ведь после дневных покатушек по городу в кошельке остались считанные доллары. Поэтому Марла, пару секунд поборовшись с искушением в очередной раз показать характер, сунула купюры в сумку.
Она просидела ещё с пятнадцать минут, приводя в порядок эмоции и мысли, прежде чем встала и снова подошла к двери.
- И вот даже не думай, что я так просто сдамся! – крикнула она, отправляя ногу навстречу обивке. Голос затих в абсолютно тишине. Марла фыркнула, постояла ещё минуту и наконец развернулась, крикнув напоследок: – Если со мной что-то случится, это будет только на твоей совести!

-- Улицы города  ·--

+2

16

Когда он последний раз видел эту женщину?! Кажется как раз шестнадцать лет назад. Как раз когда в Нью-Йоркский пентхаус Бекфлая пришла повестка в суд. Память неустанно отправляет в тот день. Илай, особенно был хорош в зале суда. Илай никогда не подводил. Самый близкий друг... Он был неподражаем. Эта стерва кипела от ярости. Пять сотен долларов в месяц. Минимум, на который согласился суд. И с тех пор все шестнадцать лет Арнольд передавал на счет матери своего ребенка эти несчастные пять сотен в месяц. Арнольд не хотел задумываться ни о чем...
Эй, парень, может быть это судьба? Смотри ка... Одно счастье ушло из твоей жизни, а другое стоит на пороге и колотится в дверь. Ты однажды оттолкнул новорожденную от себя, судьба мстит, эгоистичный ты ублюдок! Кажется чаша терпения переполнилась!
Все так. Было именно так как и говорило сознание! Все в жизни идет по кругу! И все возвращается в нашей вселенной... Любой поступок. Так зачем же вновь наступать на одни и те же грабли?! Вселенная мстит... И жестоко...
-Алло? - сонный голос матери Марлы донесся на другом конце провода.
-Какого черта??!! - ярость Арнольда не знала пределов. Как могла эта стерва подослать к нему этого взбалмошного ребенка!!
-Арнольд? - сонное состояние сменилось удивлением, и видимо даже искренним, - Арнольд, ты в курсе сколько времени? Почему ты кричишь?
-Ты знаешь, где твоя дочь??!! - вопрос был нелогичным, если принимать точку зрения, что Марла приехала с ведома матери, - Какого черта вы лезете в мою жизнь?! Мы решили все уже давно! Почему я должен терпеть в своем доме истерики малолетней оборванки??!! Если ты не в силах следить за своей дочерью, отдай ее в интернат!
-Арнольд, тише! Я ничего не понимаю... - мужчина услышал какой-то шорох. Видимо женщина включила лампу или пошла проверить присутствие дочери в ее комнате. Медленно разум блондинки начал просыпаться, - Марла у тебя?! Ты хочешь сказать, что Марла у тебя?
Дошло наконец...
-Где она сейчас?! - не дожидаясь ответа заистерила женщина.
Арнольд отодвинул трубку от уха, слыша как фон крики девчонки за шверью.
- АРНОЛЬД! ОТКРОЙ ДВЕРЬ, Я НЕ УЙДУ ОТСЮДА! БЕКФЛАЙ! ОТЕЦ!!!
-Всенепременно... - тихо произнес журналист, вновь возвращаясь к разговору по телефону, - В данный момент она таранит мою дверь с той стороны...
Кажется, блондинка выдохнула облегченно...
-Ладно, посади ее на такси и отправь домой. Это ведь пара кварталов.
Во-первых, кажется, она не знала о переезде Арнольда. Это несколько озадачило мужчину. Как и спокойствие, пришедшее на смену истерике. Во-вторых, оказывается, его дочь жила так близко от него. Вспоминая, Бекфлай осознал это. Вот что значит не задумываться ни о чем кроме самого себя... Даже не понимаешь, что мог видеть ее каждый день где-нибудь...
-Ты, может быть, не в курсе, но я переехал в Питтсбург. - спокойно произнес Арнольд, уже представляя, что сейчас начнется в трубке. Заранее отнеся телефон от уха, Арнольд не ошибся. Крики подстать младшему поколению пронеслись по его квартире. Кажется, эти две красотки могли бы легко друг друга услышать. Но мелкая, как ни странно давно уже молчала. Подойдя к двери, мужчина посмотрел в глазок. На площадке никого не было. Кажется, малолетний хулиган понял, что не желанен здесь и сдался. Вернувшись к трубке, Арнольд в тот же миг пожалел:
-Ты выгнал нашу дочь из дома ночью в незнакомом ей городе?! Бекфлай, у тебя мозг есть?! Да, ты не хочешь ее видеть, но интеллект же должен присутствовать!! Ей шестнадцать лет!! А если хулиганы? А если ее ограбят, изнасилуют, убьют?! - бывшая стала перечислять варианты исхода событий, но Арнольд мог бы поклясться, что в голове у женщины давно проплыло все возможное, вплоть до похорон и как она нанимает киллера для убийства Арнольда.
-Успокойся, я дал ей денег на такси! - попытался успокоить ее мужчина. Но Арнольд и сам понимал, что очень сильно оплошал. Нужно было исправлять положение и срочно!
-Немедленно впусти ее!
-Она ушла...
-ЧТО??!!
-Ок! Ок! Я найду ее! - попытался скорее перебить блондинку журналист, зажимая трубку плечом и пытаясь одеться.
-Я жду ее звонка!! Иначе я вызываю полицию и доказывай потом, что ты ее не похищал!! - крикнула зло матушка общего чада и бросила трубку.
-Хм... Вот и поговорили... - тихо произнес Бекфлай, смотря на трубку телефона. Положив аппарат на свое место, мужчина быстро оделся, беря ключи и деньги.
-Дем, скоро буду. - на автомате произнес он коту, выходя из дома.

Улицы города.

+2

17

Улицы города

- Нет, ну интересный ты. Куда я должна была пойти? Я даже не знаю, где тут автобусы останавливаются. Или мне надо было попутку поймать? О да, сесть к незнакомому мужику в машину намного безопасней, чем идти по пустой улице,
Арнольд сел в такси следом за девушкой, устало, привалившись плечом о закрытую дверцу такси. Мозг отказывался соображать от слова "Совсем"... Все произошедшее с ним за последние сутки были слишком для вменяемого восприятия мужчиной.
-Давай начнем с того, что тебя здесь вообще быть не должно было! Никогда! Шестнадцать лет назад мы с твоей мамочкой договорились, что никогда! Повторяю, никогда ты не знаешь о моем существовании. Она хотела ребенка, биологические часы тикали, замуж никто не звал. На свою голову мы столкнулись в баре. Марла, меня мало кто о подобном спрашивал. Она взяла от меня все, что хотела, тест показал две полоски, но твоя мамаша не успокоилась и узнав, что с меня можно взять что-то еще помимо весьма странного генофонда... - мужчина глянул на дочь, - она решила поиметь еще и деньги, а если получится то и брак, а, следовательно, мою фамилию, дабы, видимо, пугать своих партнеров по бизнесу.
Закурив, Арнольд посмотрел в окно такси. Оказывается, дочь далеко ушла. Пешком он искал бы ее до утра и вряд ли бы нашел... Стечение обстоятельств или судьба, мать ее? Еще немного и журналист был готов уже поверить во все что угодно, даже в существование лепреконов на соседней улице.
-Но не на того напала. Мой адвокат убедил судью, что все это было проделано без моего ведома и вообще для всех, а главное, для тебя будет лучше держаться подальше от такого человека как я! Причины я тебе уже называл и менять свою жизнь из-за того, что в моей квартире нежданно появится особа женского пола, я не собираюсь.
Вздохнув, Бекфлай откинулся спиной на сидение, поднимая голову и прикрывая глаза. Усталость во всем теле ныла, будто сигнализация. Безопасность здравого разума давно была под угрозой. Еще немного и мужчина просто сойдет с ума. Похмелье постепенно отступало, но привычной уверенности в том, что именно так правильно, не было и в помине. Он просто не знал, что ему делать и делать ли вообще что-либо. Больше всего хотелось пустить все на самотек, кинуть малолетней интриганке ключи от квартиры, самому же запереться в спальне и лечь спать... На месяц, а  то и два.
- К себе домой я ехать не собираюсь, это уж точно. Если дашь мне телефон, я позвоню матери и скажу, что всё в порядке, чтобы у неё не было к тебе претензий. И почему-то мне кажется, что она будет рада от меня избавиться
Ну конечно! Как же мы могли забыть про образ брошенного и никому ненужного ребенка. Не хватало еще слез и дрожащего голоса "Моя мама пьет, есть нечего, ношу обноски" и тогда Арнольд точно начнет аплодировать. Сказать, что мужчина не верил девчонке - не сказать было ничего. Нет, это была Марла и она была его дочерью, это было совершенно точно. Но отчего девочке захотелось приключений на свою юную Ж... Вот в чем был вопрос. Скучно жить? Или период подросткового бунтарства? Все было просто: мамашка разочаровала дочь, та решила отомстить. И к кому она направится? Правильно, к человеку, на которого похожа как две капли воды, и которого ее собственная мать мечтает закопать живьем и станцевать на его могиле джигу... Почему в жизни Арнольда всегда присутствовали женщины, мечтающие о его смерти? Виктория, мать Марлы, сама юная мисс Кент... Так или иначе, он, будто подсознательно окружал себя всю жизнь этими фуриями. Блондинки, одно слово...
-Так! Ты и понятия не имеешь о том, что сейчас чувствует твоя мать! Так что придержи язык! Это раз! Второе, ты, конечно же, ей позвонишь!
Машина подъехала к дому и, отдав водителю деньги, Арнольд открыл дверь. В голове судорожно бегали мысли касательно "не пропустить бы чего из условий проживания этого метеорита в его доме"...
Направившись к квартире, Арнольд выкинул окурок, доставая ключи.
-Поскольку я еще пока не придумал, что с тобой делать, будешь пока жить у меня. Завтра же найдем тебе школу, и только попробуй в нее не ходить! Хочешь жить со мной - будешь учиться и заниматься! Уяснила? Второе: что бы я больше никогда не слышал, что ты попала в полицию! Делай свои демонстрации, сколько влезет, хоть нагишом по улицам бегай, но еще один звонок из участка и ты уезжаешь к мамаше обратно в Нью-Йорк! Третье: если ты хочешь от меня денег, иди работай. Труд облагораживает, а в твоей милой головке явно слишком много бреда от безделия!
Зайдя в квартиру, мужчина скинул куртку прямо на пол, проходя в спальню и вытаскивая Марле белье и подушку. Он уже представлял, что сейчас начнется вторая серия концерта "Я личность!" в исполнении его чада. Но слушать истеричный голос девочки-подростка просто не было сил.
-Четвертое... хм... Никаких мальчиков! - последний пункт был сказан скорее для проформы... Ну, в конце концов, Арнольд же отец... Вроде бы. Хотя мужчине было глубоко плевать ведет ли его дочь половую жизнь или же окрестила себя пуританкой, - принесешь бебика - отправишься вместе с ним к своей мамаше!
Что еще?
-Спишь на диване, подобную одежду будешь носить лишь на моих похоронах, я не желаю, что бы мою дочь принимали за малолетнюю проститутку. Тронешь моего кота - убью! Спокойной ночи!
Скинув постельное белье и подушку с одеялом на диван, Арнольд направился на кухню. Мыслей не было от слова совсем. Наступив попутно на любимый иксбокс мужчина выругался на всю квартиру, все еще не осознавая присутствие под общей крышей ребенка.

+2

18

Мимо окон такси поплыли однотипные дома и домики, изредка перемежающиеся неоновыми вывесками круглосуточных магазинов. Марла с удивлением отметила, что ушла намного дальше, чем себе представляла, и, не вернись за ней Бекфлай, вряд ли смогла бы выбраться из этой путаницы улиц.
Девушка глупо улыбалась, провожая глазами редких прохожих. К отцу она не поворачивалась вполне осознанно: не хотела, чтобы он увидел её радость. Всё-таки эта авантюра была для неё скорее обречённой на провал попыткой привлечь внимание, чем реальным побегом из дома. И да, она рассчитывала вернуться домой в этот же вечер.
Таксист, кажется, слушал отповедь Бекфлая с куда большим вниманием, чем это делала Марла. Она выделила для себя главную мысль, после чего подробности стали уже не важны: папаша согласен её у себя приютить, но при этом бла-бла-бла-бла-бла, так как много лет назад он бла-бла-бла, а её мать бла-бла-бла-бла. Одинаковые домики так умиротворяющее плыли за окном, что Марла стала клевать носом, а слова Арнольда уже давно превратились в отдалённое бормотание.
Как отреагирует мать, когда она позвонит ей и скажет, что остаётся здесь? В восторге уж точно не будет. Как бы она не пыталась сделать вид, что дебоши дочери её нисколько не волнуют, здесь промолчать она просто не сможет. Потому что теперь в их противостоянии появилось третье лицо. И это лицо она бы с превеликим удовольствием расцарапала своими наманикюренными ноготками. 
Ещё Марла почувствовала очень странную вещь. Покопавшись в себе, она вытянула, как клубок за нитку, её имя. Симпатия. Она определенно чувствовала симпатию к своему отцу. Причем эта симпатия была на порядок выше, чем то, что она испытывала по отношению к матери. Отец подкупал откровенностью, в то время как за иносказаниями матери не всегда можно было распознать, какой бутерброд она хочет на завтрак. Сейчас отец сидел перед Марлой такой, какой он есть, пусть не слишком приятный, но на сто процентов правдивый. А мать - за многие годы совместной жизни Марла научилась просчитывать её по неуловимым на первый взгляд деталям – умела лгать в глаза. И как раз это умение и передалось её дочери.
Как-то незаметно подплыл к окну дом Бекфлая. Марла потёрла глаза. Как это всегда и бывало, после десяти минут поверхностного сна желание спать улетучилось, она чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. А вот от еды не отказалась бы.
Отец всё ещё продолжал что-то говорить. Сфокусировав внимание на смысле слов, Марла осознала, что он оглашает те самые правила её пребывания. Покивав пару раз для порядка, девушка приготовилась снова раствориться в своих мыслях, как её слух царапнуло упоминание о школе.
Школа? Шут бы с ней, там бывало даже весело, но если отец уже собрался находить ей школу, значит, что она задержится здесь гора-а-аздо дольше, чем планировала. Значит, он уже смирился с её вторжением в свою жизнь. Значит, сейчас он прогоняет в голове всё возможные варианты развития событий…
Марла не стала спорить, решив, что на сегодня концерт окончен. Хватит истерик, неподготовленному человеку достаточно и тех аккордов, что она уже исполнила. К тому же сочувствие и даже жалость к папаше стали слишком острыми. Да и горло надо беречь.
Девушка послушно кивала, мысленно составляя список претензий, который будет оглашен завтрашним утром. Её подушка и постельное бельё отправились на не самого удобного вида диван. Марла проводила их взглядом, после чего хвостом прошла за отцом на кухню.
В следующее мгновение тишину квартиры нарушила соната проклятий в адрес подвернувшейся Арнольду под ноги приставки, а за ней – громкий смех Марлы. Она сама не поняла, почему этот выплеск эмоций Бекфлая вызвал у неё такое безудержное веселье. Возможно, сказалось всё напряжение сегодняшнего вечера. Возможно, рвалась наружу радость триумфа и подскочившие индексы её самомнения. Так или иначе, отсмеявшись, Марла обошла отца, пропев по пути:
- Мы с тобой одной крови: ты  и я. Открыв наугад пару ящиков и вытащив на свет остатки пиццы, девушка, не найдя чистой посуды, сполоснула под тёплой водой пару стаканов из мойки. - Всё отлично, но ты одного не рассчитал – у меня с собой нет одежды. Так что я хожу или «как малолетняя проститутка», или как эксгибиционистка. И спать мне, кстати, тоже не в чем.
Марла по-хозяйски налила себе остывшего кофе и отправила в рот корочку от пиццы, лежащую в углу коробки.
- И у тебя есть что-нибудь кроме фастфуда?

+2

19

Так. Стоп. Нужно все расставить по своим местам... Закурив, Арнольд сел за компьютер, включая ноут. На экране появилась недописанная статья для местной газетки. Следом за ней свернулось окно с книгой, которую пытался писать мужчина... Следом расписание, телефонная книга, поста, страница Google и еще масса всего, по сути своей ненужного. В этом ноуте была вся его жизнь. Как и большинства людей. В социальных сетях, почте, страничке в майспейс... Каждый день уже ритуал - просмотр всех страниц и удаление адского количества спама. И что? Вот она была жизнь Бекфлая: кот, сигареты, алкоголь, иногда кокаин и всегда работа... Изредка это разбавлялось случайным сексом с минимум эмоций. Чисто физиологические потребности навроде похода в туалет или еды. А тут в один прекрасный момент всю его жизнь взяли и перевернули с ног на голову. Сначала юное и прекрасное создание, оказавшееся самым жестоким существом, которое только встречалось мужчине в жизни... Затем призраки из прошлого стали нагонять на него. Вот уж, действительно, от себя не убежишь, как ни пытайся! И в другом городе тебя найдет твоя сущность...
А теперь вот по его квартире преспокойно шагало существо, созданное из половины самого Арнольда... Явно не самой лучшей половины, судя по характеру и тактичности... Не обращая внимание на звуки, доносившиеся от дочери, Арнольд достал бутылку пива. Прохладная сладковато-горьковатая жидкость с неизменным кайфом была просто маной небесной сейчас. Вздохнув, мужчина упорно создавал видимость деятельности, изредка поглядывая на молодую красивую девушку, которую попутным ветром занесло в его квартиру. И вот это чудо природы прибыло и заявило, что не собирается уезжать. Жаль, что сейчас не рождество, стоило бы повеселиться на тему старой доброй сказки о призраках Рождества. Что-то явно было в его жизни до всего этого не так. Слишком уж показательно ему разорвали прежнюю жизнь, вручая в руки новую. Был законченный распиздяй предпенсионного возраста, блядун и наркоман, сволочь и просто законченная беспринципная мразь... И что? И вот, поглядитека! Кто-то наверху решил, что из Арнольда выйдет примерный отец! Если бы голову мужчины не разрывала боль от усталости и всего пережитого, он бы валялся по полу от смеха.
- Всё отлично, но ты одного не рассчитал – у меня с собой нет одежды. Так что я хожу или «как малолетняя проститутка», или как эксгибиционистка. И спать мне, кстати, тоже не в чем.
Подперев голову рукой, мужчина посмотрел на девушку. Может быть, если он закроет глаза, все исчезнет? Может быть это очередная галлюцинация? Что он принимал последнее? Опийную настойку, вроде бы... Точно... Но на галлюцинации после опия это не походило. Может быть я еще не проснулся и все эти часы - просто страшный сон? Сейчас проснусь и ничего этого нет, Илай под боком и все отлично... - думал Бекфлай, затягиваясь сигаретой. Дотянувшись до телефона, мужчина положил трубку перед дочерью.
-Звони матери. Разбирайся с ней сама и не забудь сказать, что бы она привезла тебе вещи. Получится у тебя это или нет - не мои проблемы! В этом виде ты из дома не выйдешь.
Голос мужчины был достаточно уставший, что бы это было заметно. В один миг он посмотрел на себя со стороны... Когда ты ходишь по клубам и на тебя пока еще клюют молодые люди - ты мужчина в самом соку, но когда перед тобой сидит твоя дочь, которую вот-вот замуж пора будет выдавать - ты уже старик. Эта мысль совершенно не грела Бекфлая.
- И у тебя есть что-нибудь кроме фастфуда?
Этот вопрос чуть развеселил мужчину. На мгновение он увидел картинку с семейной идиллией. Рождественская елка, горячий ужин, приготовленный заботливой дочерью... И Демиан в рождественском свитере... Он этой мысли мужчина не выдержал рассмеявшись.
-Да. Кошачий корм в консервах. Можешь намазать на пиццу, получится неплохая закуска...
Дразнить Марлу было некоторым экстримом, но почему-то Арнольд начинал входить во вкус. Ребенок очень смешно злился. Она становилась похожа на собственную мать, но более юную и милую. С одной стороны Арнольду было даже интересно послушать, как наследница будет разговаривать с собственной матушкой, с другой слышать крики двух истеричных дамочек, одна из которых была родственницей, совершенно не хотелось!!
-Если приготовишь что-нибудь, я даже не буду так сильно жалеть, что оставил тебя... - гаденько произнес Бекфлай, тихо и незаметно посмеиваясь над привыкающим ребенком.

+2

20

То, что на часах было уже далеко за полночь, всё же начинало сказываться на мировосприятии Марлы. Пусть ночное бодрствование было ей совсем не в новинку, в последнее время девушка всё-таки старалась ложиться не позже одиннадцати вечера. Режим и всё такое. Уступка мамаше, которая отчаянно бойкотировала любое отхождение от общепринятой нормы. Сама Марла с куда большим удовольствием проводила бы ночи возле монитора, но «Что ты делаешь, отсядь подальше – глаза испортишь!» и «Этот твой компьютер тебя отупляет, иди лучше книжку почитай». Показательно то, что обычно эти слова сопровождал звук какого-нибудь телешоу, одного их тех, что мамочка любила смотреть одинокими вечерами.
Так или иначе, веки Марлы становились всё тяжелее и тяжелее с каждой минутой. Она жевала пиццу, почти не чувствуя вкуса, и виной даже не то, что еда была холодной. Переполненный переживаниями и впечатлениями, мозг начинал активно призывать тело к окончанию бодрствования.
Бекфлай же спать не собирался. Более того, у Марлы даже создалось впечатление, что его день (ночь?) только начинается. И такая мелочь, как незваная гостья с распорядком дня, этому не помеха.
И да, он конечно же не забыл про обещанный звонок матери. Девушка надеялась, что папаша решит оставить эту часть переезда на утро, но куда там. С кислым выражением лица Марла взяла протянутый телефон, набрала несколько первых цифр. Экран задорно высветил возможные контакты, среди которых значился и номер мамаши.
- «Высокомерная сука»? – прочитала Марла, с удивлением переведя взгляд на отца. Признаться, она не думала, что мужчины способны на такой забавный способ мести. Но это скорее развеселило её, чем возмутило: Марла и сама не так давно переименовала мать на лаконичное «Пиши пропало».
Гудки тянулись целую вечность. Но стоило только девушке расслабиться, как трубка разорвалась родным истеричным криком:
- ТЫ НАШЁЛ ЕЁ???
Марла, непрозорливо забывшая отвести трубку от уха, болезненно поморщилась. Динамик в телефоне был достаточно мощным, чтобы в уставшей голове вспыхнули пара сотен искр. Девушка открыла было рот, но телефон не унимался, выплёвывая одно проклятье за другим.
Родная матушка волновалась за дочь, какая прелесть. Или опять искала повода покапать на мозг блудному папаше? У неё  в голове уже, наверное, созрел план по тому, как засадить Бекфлая далеко и надолго, и даже не важно, какой в исходе будет судьба самой Марлы. Или это опять чёртова подростковая мнительность? Что-то подсказывало, что эта мнительность всё же недалека от правды…
Дождавшись, пока мать возмёт паузу, чтобы перевести дыхание для очередной тирады, Марла прочистила горло и сказала, стараясь предать голову побольше твёрдости (что, надо сказать, оказалось непросто с учётом сидящего рядом папаши, явно внимающего каждому слову):
- Мам, со мной всё в порядке. В трубке  повисло гробовое молчание. Секунда, другая, Марла даже проверила, но пропал ли сигнал. Нет, это явно не ошибка связи, а затишье перед бурей.
- Марла, с тобой точно всё нормально? – от этого вкрадчивого голоса кожа покрылась мурашками. Девушка умоляюще посмотрела на отца, хотя понимала, что заваренную кашу по справедливости должна расхлёбывать она сама.
- Да, всё нормально. Отец здесь ни при чём, я знаю, что ты уже себе надумала. Молчание в трубке пугало ещё больше с каждым сказанным предложением. – Это мой выбор, мам, и я хочу остаться здесь. По крайней мере на некоторое время, – снова тишина. Марла почти слышала, как таймер отсчитывает секунды до взрыва.
- Что этот престарелый идиот тебе наговорил, а?! Не смей его слушать! Ты не понимаешь, что он за человек!..
Марла закатила глаза. Когда рука устала держать трубку на расстоянии от уха, девушка набрала в лёгкие побольше воздуха и ответила матери в тон (опыт показывал, что она воспринимает только такие разговоры):
- Мне всё равно, какие у вас отношения! Я ОСТАЮСЬ ЗДЕСЬ! Спокойной ночи! – и нажала на кнопку отбоя. Просить мать привезти ей одежду изначально было провальной затеей, поэтому Марла даже не пыталась это сделать. Ну и шут с ней, с одеждой, в конце концов об одолженной паре сотен долларов отец так и не вспомнил…
Марла вяло дожевала пиццу. На предложение что-нибудь приготовить она только беззлобно усмехнулась.
- Я не настолько повар, чтобы приготовить что-то приличное из кофе, пиццы и алкоголя. Не думаю, что у тебя хотя бы мука найдётся, – девушка прикончила остатки кофе на дне своей кружки, потянулась и зевнула. – И вообще, молодому организму нужен сон.
Марла вышла из кухни и по-хозяйски расправила простынь на своём диване. На завтра она уже запланировала генеральную уборку и закупку продуктов. А пока нужно хотя бы на пару часов навестить Морфея.
Девушка стянула с себя майку и шорты, оставаясь в нижнем белье. В квартире было достаточно тепло, чтобы спать в таком виде, но если у папаши начиналась аллергия на её не столь откровенный дневной наряд, то вряд ли он потерпит теперь уже по-настоящему полуголую девицу.
- А намёков ты не понимаешь, да? Мне спать не в чем! Или ты дашь мне майку, или я сплю голышом.

+2