QaF: last story from Pittsburgh

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Vince's sweet home

Сообщений 21 страница 29 из 29

21

Трудно было воспринимать какие-либо слова сейчас. Еще труднее было думать о чем-то серьезно. Осознанно. Не отвлекаясь на близость желанного тела и на собственное возбуждение. Оно очень быстро прокатилось по всему телу. Отозвалось на кончиках пальцев. Обволокло все внутри. И успокоилось. Совсем немного. Позволяя неровно дышать, но все еще оставляя возможность не окунуться в возбуждение с головой. А вот Марк не оставлял для этого ни малейшего шанса. Своими прикосновениями. Тем, как наблюдал за ними. А Картер в это время наблюдал за ним. Тяжело дыша. Мысленно проговаривая, что рад. И возможности реализовать свои желания. И то, что все они будут эксклюзивными. Очень рад. Любовник смог бы  прочитать это на лице Сикея. Если бы посмотрел на него. Но пока не смотрел, Картер продолжал мысленный разговор с самим собой. Смешивая его со вздохами. Но уже вслух. С едва слышными стонами. И быстрым скольжением языка по собственным губам.
Марку не нужно было ничего искать. Потому что он уже нашел. Может быть не то, что хотел. Но совершенно точно, того, кто был всегда ему охуенно рад. И того, кто был его. На сто процентов. И дело было не в том, что сейчас Сикей плохо соображал. Или совсем не соображал из-за того, как между ягодиц скользил палец. Размазывал теплый гель. Не потому что Картер затаил дыхание, ожидая продолжения. Может поэтому в его мозг сейчас поступало мало кислорода и он потерял способность мыслить. Но ему этого и не нужно было. Он просто это знал. И знал уже какое-то время. Давно. Если отбросить все мысли. Сомнения и прочую дребедень. Если не забивать голову теорией вероятности. Не думать о том, что возможно, а что нет. Картер знал это уже давно. А вот о том, на что Марк сейчас собрался смотреть не знал. Не имел ни малейшего представления. И не хотел отвечать на его вопрос. Просто не мог. Смог лишь выдохнуть, - Я не... - "уверен". Совершенно точно там должно было стоять это слово. Но оно потерялось. В тот самый момент, когда внутрь скользнул палец любовника. А его язык по губам, - против, - такое продолжение было правильным. И очевидным. Картер не был против. Не мог быть. Кто задает такие вопросы в такой момент? Коварный Марк. Эта мысль пронеслась очень быстро, когда Картер пытался поймать язык любовника губами. Стараясь не отвлекаться на ощущения внутри.
Он хотел почувствовать его в себе. Да. Как всегда. И как всегда это было бы сильно. Крышесносно. Или как любил говорить Марк. Охуеено. Да. Точно. Это было бы охуенно. Но и сейчас так было. Ощущение тяжести внизу живота от которого тело бросало в дрожь. Она пробирала каждую клеточку. Хотелось большего. И не хотелось ничего, потому что и так было хорошо. Картер закрыл глаза. Облизал губы, не глядя касаясь пальцами шеи любовника. Не притягивая к себе. Просто поглаживая. Не спеша. Подставляясь под его пальцы. Сгибая ногу в колене. Отставляя ее в сторону и двигаясь на встречу им. Картеру пора было научиться у Марка паре увесистых словечек. Правда. Иногда они были кстати. А иногда без них не возможно было описать то, что трогало так сильно. Сикей распахнул глаза, слизав с верхней губы крошечные капельки пота. Посмотрел на любовника и потянул его на себя. Кто-то говорил о желаниях? Хорошо. Он озвучит одно. Самое очевидное и необходимое сейчас. Но сначала нужно было коснуться его губ. Слегка прикусить нижнюю и потянуть на себя. Снова поцеловать подрагивающими губами и только потом хрипло прошептать, - Еще.

+3

22

Хорошо, когда ты только что кончил. А если ты еще и кончил хорошо, то твои дела обстоят вообще прекрасно. Можно летать, смеяться над чужими глупостями, самому творить глупости. И сочувствовать тому, кто кончить не смог. Таких надо приласкать, погладить, может быть даже поцеловать. Потому что им гораздо, гораздо хуже, чем тебе. И как минимум, после того, как ты их поцеловал и погладил, у бедняжек уже нет сил тебе отвечать. А если есть, то значит, плохо целовал, старайся дальше.
Картер еще говорил. Правда, он уже двух слов связать не мог, но если вдуматься, то в его речах было какое-то осмысленное звено. И это было плохо. Винс цокнул языком, глядя на потолок так задумчиво, будто только что обнаружил в заднице у Сикея нечто невиданное. Надо больше стараться. Или лучше не надо. Тоже вариант. Он криво усмехнулся, наклоняясь к самому носу Картера, одной рукой зафиксировал бедра любовника, чтобы тот не дергался, а второй шевельнул, погружая пальцы глубже. Это было гадко, низко и мерзко. И чертовски нравилось. Нет, член стоял, в паху приятно тянуло, легкая дрожь щекоткой отозвалась в боках, но яйца еще не сводило, а потому Марк был готов к опытам. Почему бы и нет.
Он обожал тело Сикея, целиком и частично. Объект любви зависел от времени и ситуации. В данный момент, круче всего был член, ровный аккуратный, сладкий даже на вид. Винс пощекотал налитую головку большим пальцем, провел по всей длине, не забывая медленно и неспешно другой рукой трахать задницу. Провел губами по скулам, по горлу, , скользнул по груди и принялся увлеченно вылизывать сосок. А еще медленно оглаживать бедро, гладить пальцами промежность, и прикусывая кожу то тут, то там. Пришлось отказать себе в удовольствии слушать стоны Картера, ловить дрожь его тела, отключиться полностью от окружающего, потому что иначе пытать мальчишку под собой было бы неимоверно сложно. А Марк решил, что не сорвется. Ни за что. Пытать, так пытать.
Он замер, перестав двигать руками. Медленно провел языком вдоль груди Сикея, потом подул на влажную дорожку. Навалился вперед, вводя пальцы практически до ладони, прикусил нижнюю губу Картера и прошептал, не отрываясь.
- Ты что-то сказал, дорогой?

+2

23

Все же Малланага Ватьсьяяна был потрясающим человеком. Тот, кто придумал Камасутру должен был воспеваться человечеством ежедневно. Ежечасно. Ежеминутно. Жаль что его имя так и кануло в большую черную дыру. Осталось только само произведение. Правда в данный момент Сикей помнил именно имя. Не конкретно его. Но набор букв, крутящихся в его голове сейчас был очень похож. Такой же не складный и непроизносимый. О чем это? Ах, да! О Камасутре. Многие использовали ее как пособие для чайников. Некоторые пройдя этот этап продолжали эксперименты. Взять хотя бы тот самый клуб в котором они были. Когда? Фиг его знает. Может давно. Может только что. Зачем зацикливаться на мелочах? Сейчас многие экспериментировали. Они же утверждали, что в сексе важна поза. Ну там боком. Или раком. Или стоя на голове. В какой-то определенной позиции кайфа больше. В какой-то меньше. В какой-то нет его вообще. Сикей готов был согласиться. Соглашался. А потом посылал всех этих многих куда подальше.
Это все очень хорошо. Замечательно и познавательно. Но что если кайф получаешь не от позы? Что если получаешь его от человека. И по большому счету не важно, сверху ты или снизу. Отсасываешь ему или он поглаживает твой член в то время, как его пальцы скользят между ягодиц. И что если ты не думаешь о том, что и как происходит? Ты просто знаешь с кем ты. Знаешь потому, что только с ним ты чувствуешь все так сильно и остро. Знаешь и чувствуешь. Чувствуешь и знаешь. Все это смешивается. Становится одним ощущением от которого внутри все горит. Нет. Не там где двигаются пальцы. А внутри. Под ребрами и внизу живота. Потому что дыхание слишком частое. Потому что возбуждение слишком сильное. И ты чувствуешь его не просто всем телом, как эмоцию. Как ощущение. Ты представляешь как оно выглядит. Это что-то. И его можно увидеть. Потрогать, пробуя на ощупь. Можно даже лизнуть. Пройтись по нему языком. Да. Вот так. Точно так, как сейчас по груди прошелся горячий и влажный язык. Ты точно знаешь чей он. Но не отдаешь себе в этом отчета. А потом возбуждение увеличивается. И ты уже не видишь его. Ты сам находишься в нем. Внутри него.
Картер приоткрыл глаза, чувствуя дыхание на своих губах. Что-то еще. Слова? Да. Точно. Он говорил? Разве он что-то говорил? Нет. Он точно не мог. Не сейчас. Мог только облизывать губы и смотреть. Жалобно смотреть, закинув руки за голову и цепляясь пальцами за что-то не слишком жесткое, но проминающееся под ними. И умолять. Просить о продолжении. Но только взглядом. Потому что губы были плотно сжаты, потакая желанию не просить ни о чем вслух. Не потому что не мог. Потому что не хотел. Не мог добровольно отказаться от этого удовольствия. И долго продолжать это  тоже не мог. Делать вид, что нет ни желания. Ни возбуждения. Ни реакции. Поэтому снова закрыл глаза. Откинул голову назад, шире раскрывая губы. Выдохнул стон и прошелся по ним языком. Неосознанно. Но кто будет ждать сознательности в такой момент? На нее не стоило даже надеяться.

+2

24

Картер поплыл. Ему откровенно было хорошо, но Марк на это еще не соглашался. Нет, он безусловно был горд собой от того, что смог довести любовника до такого состояния, но раз уж Сикей его разбудил и не дал спать, то пусть теперь и отдувается. Даром что спать не хотелось.
Мужчина всматривался в запрокинутое лицо, изучая, наслаждаясь, любуясь. Наклонился, чтобы легко надавливая языком, пробежаться по губам Карета, повторяя путь, только что проделанный его языком и поцеловал едва ощутимо. А потом поднялся, отстраняясь, сел, тщательно следя за тем, чтобы не шевелить рукой, разве что слегка повел пальцами, поглаживая стенки канала изнутри. Винс провел свободной рукой по груди Сикея, потеребил соски, обвел рукой член, подхватил правую ногу Каретра и закинул себе на плечо. Теперь можно было спокойно целовать коленку, прикусить кожу на бедре, лизнуть, потереться носом. Достаточно только голову повернуть. И от души хлопнуть по бедру, резко, с оттягом.
- Открывай глазки, радость моя. Мы переходим к следующей ступеньке разговоров.
Марк пригладил кожу, которую только что обидел, а потом принялся выписывать круги на животе любовника и, тихо посмеиваясь, снова лизнул коленку, а потом потерся об нее щекой.
- Мне показалось, или ты сегодня в клубе был слишком оживлен?
Смотреть на Картера теперь было еще интереснее. Винс шевельнул пальцами с расчетом попасть по простате и посмотреть, как Сикея выгнет, обхватил рукой его член, пальцами надавливая на основание, а мизинцев прижимая яички, и снова легко прихватил зубами кожу бедра, всосал и тут же зализал красное пятно. Лизнул, глядя как кожа вокруг засоса медленно бледнеет, делая красное пятно еще ярче.
- Не желаешь рассказать, с чего ты так оживился? - он наклонился вперед, утягивая за собой, надавливая на ногу Картера, сгибая того практически пополам. Завис, опираясь на руку и пытаясь поймать взгляд затуманенных, совершенно сумасшедших глаз. Насмешливо хмыкнул и подул в нос.
- Пытать не буду. Но если не скажешь, - Марк снова шевельнул пальцами, потом сделал пару движений кистью, сначала почти до конца выведя пальцы из задницы  Сикея, а потом медленно и неспешно вернув их на прежнюю позицию. -  просто не дам тебе кончить.
Винс сделал вид, что задумался, даже губу прикусил. А потом добавил:
- Разве что будешь очень-очень убедительно просить. Хотя можешь попробовать просто постонать. Ты совершенно потрясающе стонешь, знаешь? - Мужчина наклонил голову на бок, улыбнулся, уже не насмешливо, а с искренней нежностью. - От одних твоих стонов кончить можно.

+2

25

Время внезапно остановилось. Картер просто увяз в паутине своих эмоций. Думал, что так и останется балансировать на краю полусознательного состояния. Но как он ошибался! Сегодня была ночь сюрпризов. Сикей думал об этом и не один раз. Но оказалось, что они еще даже не начинались. До этого момента. Где-то в глубине подсознания отозвалась мысль, что ощущения какие-то знакомые. Очень-очень глубоко. Так, что не понять. И не возможно было сделать этого, пока Марк целовал. Облизывал губы. Игрался с сосками и членом. А когда нога оказалось высоко поднята и ощущения между ягодиц усилились, можно было грезить только о конце. О чужом конце в своей заднице. Что бы двигался быстро и резко. Жестко. Что бы горячее сильное тело любовника надавливало сверху. Что бы он втрахивал в кровать и не обращал внимания на просьбы остановиться.
Сикей погряз в своих фантазиях слишком глубоко. От того отрезвление произошло резко и неожиданно. Знакомо. До неприятного холодка под ложечкой и ощущения, что это конец. И совсем не тот, о котором парень так сильно мечтал. Липкое ощущение страха скатилось по виску вместе с каплей пота. А потом растворилось в голосе любовника. В прикосновении к горячей коже. В движении ладони по животу. И в его вопросе. Нет. Ему не показалось. И Картер обязательно сказал бы об этом. Если бы не сорвался на стон. Громкий. Не сдерживаемый и слишком откровенный. Хотя что может быть еще более откровенным, чем чужие пальцы в твоей заднице. Чем твое собственное тело распластанное под чужими ласками, выгибающееся навстречу им и готовое принять все. Даже эту легкую боль, которая приносила больше удовольствия. Потому что это был Марк. И Марку можно было позволить все. Даже задавать вопросы, когда совершенно не хочешь отвечать на них. Губы снова обжег стон, а потом Картер попытался вдохнуть. Захлебываясь от того, что собственное дыхание смешалось с дыханием любовника.
- Марк. Пожалуйста... - едва слышно. И незавершенно. Не знал о чем хочет просить. И сможет-ли. Сил хватило только на это. Но от него ждали ответа. А значит силы нужно было где-то найти. Вот только где? Пока все, чем он мог обеспечить Марка, были стоны. Разной степени тяжести. О стонах так не говорят. Но сейчас это виделось именно так. Сикей все же попытался собраться. Потому что перспектива не кончить выглядела через чур жестокой. Марк не мог так с ним поступить. Но надеяться на это не следовало. Потому что сегодня была ночь сюрпризов. И оказалось, что они постепенно набирают обороты. Он разжал пальцы. Порядком онемевшие и ноющие от того, что слишком долго сжимал ими. Что-то. Дышать было невыносимо тяжело. Потому что быстро. И потому что поза не позволяла вдохнуть полной грудью. Плевать. Картер попытался уцепиться за плечи любовника. Почувствовать его тело. Ощущение, когда прикасаешься сам. Немного помогло.
- Тебе не показалось, - выдохнул на очередном стоне. Понял, что лицо начинает жечь совсем не от возбуждения. От смущения. Но это был Марк. И ему можно было рассказать все, - Мне нравится, - облизал губы. Сухие и слегка подрагивающие, - То, что ты сейчас делаешь. Нравится. И даже больше, - прикрыл глаза. Всего на секунду. Хотелось рассмотреть лицо Марка. Но оно по прежнему расплывалось за плотной пеленой, - Хочешь пытать меня? Я не против, - говорил сбивчиво. Через каждые несколько слов шумно вдыхая, - Хочешь что бы я просил? Умолял трахнуть меня? Я хочу. Пожалуйста. Что бы жестко. Что бы следы по всему телу. Только твои следы. Марк... пожалуйста.

+2

26

Марк продолжал улыбаться, зависнув над Картером, продолжал всматриваться в его глаза, прислушиваться к реакции, ловить стоны. Год прошел. Целый год, и пусть они далеко ушли от того, что было, но отголоски страха все равно прятались в глазах, в жестах, в дыхании. Сикей все так же вздрагивал, ему точно так же требовалось время, чтобы вспомнить с кем он и где. И пусть Винсу он верил всегда, но все равно это требовало вполне осознанной реакции.
Он приподнялся, помогая опустить ногу любовнику, провел ладонью по груди и принялся увлеченно вылизывать и покусывать соски. По хуй, они столько преодолели, переживут и это, однажды переживут. Однажды Картер будет уверен, что он никогда и ничего не сделает ему во вред. Ни в постели, ни в жизни. Пусть не сейчас. Пусть не завтра. Но Марк этого очень хотел. Поэтому сейчас пусть Картер расслабиться, сейчас его время получать удовольствие. И Винс поставил аккуратный засос под правым соском любовника.
- Так?
Он вынул пальцы, оперся на обе руки, поднял голову и встретился с мутным взглядом Картера. Очень мутным, рассеянным, беззащитным. И захотелось бросить все игры, схватить мальчишку и просто затискать до умопомрачения. Вполне знакомое такое желание. О котором он никогда не говорил Сикею.
- Ты прекрасен, знаешь? Очень красивый. Так здорово, что ты здесь.
Винс перемежал слова поцелуями, то тут, то там прикусывал кожу. Тут же зализывал места укусов, дул, снова целовал. Лихорадочно, быстро, жадно. Обнимая руками, стискивая бока ладонями, забираясь под спину и глядя лопатки, обводя пальцами каждый позвонок.
- Только мои следы. Только со мной, слышишь?
Как же он хотел, чтобы Картер сам пришел, сам сказал, что действительно хочет этого. Марк не любил громких слов, заверений в вечной верности, страстных излияний. Он точно знал, что все слова о вечности – это шелуха. Но Сикею они были нужны, и Винс готов был с этим мириться. Пусть даже сам мальчишка молчал, всегда молчал, хоть бы раз сказал, чего хочет. Но он то ли боялся, то ли не хотел, мужчина не мог сказать этого точно, с Картером никогда не работали те психологические приемы, которые вполне подходили для всех остальных. Вот сейчас он сказал про то, что хочет иметь следы принадлежности. Чтобы сразу было видно, что он принадлежит ему, Марку. Если бы Картер сказал подобное будучи в трезвом уме и твердой памяти, то Винс бы его весь день от счастья на руках таскал. Но любовник сказал об этом в постели, в такой ситуации, когда он мог сказать все, что угодно, лишь бы получить разрядку. И Марк исступленно целовал, исполняя его желание. С Сикеем всегда было сложно.
Винс скользнул вниз, погладил член любовника, влажный, пачкающий смазкой живот своего хозяина, огладил внутреннюю сторону бедер, мягко надавил, разводя ноги еще шире, наклонился и лизнул пупок, подбородком потерся о головку. А сам нашарил тюбик, выдавил еще немного геля и быстро нанес на собственный член. Ладонями подхватил ягодицы, приподнимая вверх и поддерживая, бережно и аккуратно. И вошел, медленно. Плавно, на всю длину. Чтобы тут же начать двигаться, быстро, четкими размеренными рывками входя до самого конца и выходя так, чтобы внутри оставалась одна головка. А потом наклонился вперед и поцеловал жадно, кусая губы, не давая стонать, не давая вдохнуть глубоко воздуха и вколачиваясь все так же размеренно, чтобы потом оторваться и шепнуть прямо в рот требовательно.
- Кочи сейчас. Со мной. Ну?

+2

27

Картер не знал как. Так. Или как-то иначе. Он просто хотел, что бы тело помнило. Не только он сам. К сожалению, эти следы все равно пропадут. В отличие от тех. Других. Сикей вдруг испытал желание. Сильное. Болезненно отзывающиеся где-то внутри. Нездоровое, но такое яркое, что он простонал. Снова в голос. Желание, что бы четыре шрама разбросанные по телу, принадлежали Марку. Не важно как. Не важно почему. От чего. Главное, от его руки. Тогда бы Картер смотрел на них совершенно иначе. И сейчас не было бы всех этих мыслей. Он ведь до сих пор стыдился их. Не потому, что тело потеряло свою привлекательность. Поверить в это было невозможно. Не после таких слов любовника. А именно потому что они принадлежали ни ему. Не Марку. Вот такое странное желание. И странные мысли, пронесшиеся в голове за какую-то долю секунды.
Хорошо, что Марк не мог прочесть их. Но он мог чувствовать реакцию. И видеть глаза Картера. Его подрагивающие губы.  А потом полуопущенные веки или вовсе сомкнутые, потому что парень действительно находился на грани. И с каждым новым прикосновением к себе. С каждым укусом. Поцелуем. Или ощущением, как по коже скользит чужое дыхание. С каждым этим неуловимо прекрасным действом, делал уверенные шаги туда. За грань. И за этой гранью было безумие. Целая бездна сумасшествия, в которое Сикей погружался всякий раз, попадая в объятия любовника. Это не было романтической фантазией. Преувеличением или желанием приукрасить реальность. Он действительно испытывал это. Не мог по другому. Ни тогда, когда чувствовал отвердевший член у себя внутри. Двигающийся так, как он хотел. И ни тогда, когда одновременно с этим Марк целовал так, что невозможно было не вдохнуть, не произнести ни звука. Можно было лишь попытаться уцепиться за него. Сжать пальцами плечи. И попробовать обнять. Но только попробовать. Потому что сил не осталось. Их остатки уходили на то, что бы не дать себе кончить. Не сейчас. Не так быстро. Да. Еще пару минут назад этого хотелось больше всего. Свободы от пульсирующего в паху возбуждения. Теперь хотелось остановить все. И раствориться. Потеряться в одном единственном моменте.
Картеру стоило стыдится еще одной своей черты. Рядом с Марком он чувствовал себя сексуально озабоченным. Иногда и вел себя соответственно. Но успокаивал себя тем, что это только рядом с ним. Никогда и ни с кем больше. Стоило подумать над этим. Но Картеру нужно было что-то еще. Слова. Они всегда ему были нужны. Как подтверждение. Как лишнее доказательство. Он понимал, что слова мало что значат. Но он должен был. Не просто услышать. А сказать сам. Произнести это вслух и услышать ответ. Тогда бы он перестал сомневаться. Перестал бояться и вспоминать. Он не знал зачем. Просто чувствовал, что ему это нужно.
- Кончи сейчас. Со мной. Ну?
Совсем другие слова. Но сейчас именно они были нужны. Были уместны и так вовремя. Как будто только этого Картер и ждал. Что бы найти в себе силы и притянуть любовника к себе за шею. Сильнее сжать ноги на его бедрах. Прижаться к губам уже не в силах целовать. Просто чувствовать их на своих. А потом ощутить спазмы.  Сначала в паху. Потом пробегающие по бокам и достигающие шеи. Заставляющие оторваться от мягких губ и выдохнуть короткое имя вперемешку со стоном. А потом снова простонать. От того что внутри разливается горячая сперма. Ощутить этот жар во всем теле и на несколько минут потеряться. Просто забыть о том, кто ты. Где ты. И что делал всего лишь секунду назад.

+2

28

Это было словно возвращение домой. Словно удар током по оголенным нервам. Словно падение со скалы. Словно резкий рывок дельтаплана, когда крыло отрывает тебя от земли. Это было всем, и не существовало в мире таких слов, чтобы описать хотя бы приблизительно все то, что Винс чувствовал в такие моменты. Он вообще был не мастак говорить о чувствах, но точно знал: когда Картер выгибается под ним в экстазе, когда касается своей кожей его, когда судорожных, захлебывающийся вздох холодит губы- то это такой момент, ради которого стоит просыпаться по утрам и прощать миру все неприятности, трудности и вообще все прощать. Главное, поймать выгибающееся тело, сорвать всхлип, почувствовать, как на мгновение в груди что-то щелкает и замирает.
Марк бережно опустил любовника на влажную простыню, и сам лег сверху, опираясь на локти. Чтобы не придавить Сикея и дать ему отдышаться. А еще чтобы было удобнее лениво целовать потный лоб, закрытые веки, припухшие губы, твердую линию подбородка. Успокаивая, расслабляя, слушая, как сердце постепенно замедляется. Выходить из Картера не хотелось совершенно, это было существенной частью того самого «попал домой», и Винс не сразу двинул тазам назад, медленно, неохотно, освобождая любовника.
Слегка придя в себя. Он нашарил на тумбочке коробку салфеток и быстро вытерся сам, а потом начал аккуратно вытирать Картера. Одной салфеткой промокнул потный лоб и поцеловал. Идти в душ не хотелось совершенно. Хотелось лечь рядом, вытянуться во весь рост, расслаблено, обессилено. Чтобы можно было прижать к себе Сикея, приласкать его, гладить, слушать, как тот тихо сопит Марку в плечо, чувствовать, как расслабляются мышцы, как сон завладевает Винсом , и как рядом засыпает любовник. Поэтому он еще раз медленно, едва касаясь кожи, промокнул бедра и ягодицы Сикея, бережно протер живот и кинул ворох бумаги на пол рядом с кроватью. Выкинуть их можно было и утром. Коробка салфеток и смазка перекочевали обратно на тумбочку, а Марк вытянулся на кровати, подтянув к себе Картера, чтобы тот не лежал на мокром. А потом нашарил одеяло, зацепив его ногой.
- Хочешь – сходи в душ. Я не в состоянии. И знаешь что? Рядом с тобой я чувствую себя гребаным сексуальным маньяком. Я тебя постоянно хочу, представляешь? Не подумай, что это для меня нормально, такого никогда раньше не было, ни с кем не было. Но тебя я хочу почти постоянно, даже когда уже совсем сил нет, и не стоит. Чувствую себя маньяком. Но кажется, со временем ситуация только ухудшается. Так что если что, то ты меня останавливай. А то я себя извращенцем чувствую.

Отредактировано Mark Vincent (2013-03-30 18:44:17)

+1

29

Картер не осознавал, что привело его в чувства. То, что любовник покрывал поцелуями его лицо. Мягко касаясь его там, где хотелось чувствовать губы. Подсознательно. Или то, что он вышел из разгоряченного тела, которое не готово было расстаться с этим ощущением. Или то, как он потом обтирал тело. Заботливо и осторожно. Так, что это напоминало не финал. А самое начало. Если бы только у Картера оставались силы. Их не было, потому что не могло быть. Можно вынести многое. И физически. И морально. Сикей знал это по себе, поэтому не сомневался. Но есть предел, когда ты совершенно выжат. Когда ты отдаешься душой и телом. Мыслями и эмоциями. Полностью. И тогда не хочется ничего. Просто расслабиться. Насладиться покоем. Но обязательно чувствовать рядом того, кто заставляет тебя испытывать такое. Каждый раз. На протяжении долгого времени. И каждый раз, как первый и последний. Ощущать тепло другого тела. Горячее дыхание. И то, как сильные руки сжимают в объятиях.
- Не хочу, - проговорил тихо. Почти неслышно. Прижимаясь щекой к груди и обнимая. Не открывая глаз, потому что это требовало усилий. Смех тоже требовал, но Сикей просто не мог его удержать. Он тоже получился тихим и не долгим, - Я думал, ты не любишь, когда тебя сравнивают с маньяком, - вдруг вспомнилось прошлое. Далекое, но близкое по настроению. Картер улыбнулся. Губами касаясь груди Марка, - О чем я. Ты постарался, что бы я не смог думать. Поэтому я не думаю. Я знаю. Ты маньяк. Мой маньяк. И очень сексуальный, - Картер приподнял голову. Захотелось посмотреть на любовника. И коснуться губами его подбородка. Очень мягко. И так же мягко улыбнуться, - Мне это нравится. Поэтому не нужно считать себя извращенцем.
Это странное ощущение. Когда слышишь от кого-то другого то, что испытываешь сам, это очень странно. И не понятно. Потому что сам себя ты извращенцем не считаешь. Да. Сексуально озабоченным. Это точно. Но не извращенцем. Хорошо. Самую-самую малость. Но сейчас из уст Марка это звучало как что-то неправильное. Нехорошее и постыдное. Если бы Картер мог мыслить ровно и разговаривать нормально, он бы поспорил. Правда. Привел бы кучу доводов. Примеров. Рассказал о том, что чувствует сам. И что это не может быть извращением. Потому что это приятно. Это доставляет радость. Делает счастливым. А значит это прекрасно. Прекрасное не может быть извращением. Об этом даже ребенок знает. Но спорить Сикей не стал. Он снова прижался к любовнику. Чувствовал, как вздымается его грудь и как бьется его сердце, успокаивая своим ритмом. Как колыбельная. Тело тут же подстроилось под ритм. Следом за ним дыхание. И мысли. Картер от чего-то улыбнулся. Но уже не осознанно.
- Я не хочу, что бы так считал. Ты такой, как есть, - он вздохнул. Сонно и совсем-совсем тихо, - И таким я тебя... - продолжение растаяло где-то во сне. Картер даже не заметил, как уснул. Он никогда не замечал, если засыпал в объятиях Марка.

+1