QaF: last story from Pittsburgh

Объявление


◊ администрация ◊


◊ активисты ◊



◊ цитата дня ◊



тут что-то

◊ баннеры наших друзей ◊

◊ баннеры партнеров ◊

Glee: we can fly Underworld: The Chronicles D O C T O R   W H O «The Invisible Enemy» Texas Life. A happy balance Дом либо принимает, либо нет...
Мы рады приветствовать Вас в нашем небольшом, но безумно уютном городе на Юго-западе штата Пенсильвания. Здесь найдется место всем: кинозвездам, решившим отойти от дел и насладиться всеми прелестями тихой жизни вдали от прицелов камер; дельцам, чьи амбиции не позволяют сидеть на месте долгое время и вынуждают открывать для себя новые горизонты; простым обывателям, всю свою жизнь ни разу не покидавшим пределы города и любящим его всей душой. Время здесь не стоит на месте, каждый день приносит что-то новое в обычный уклад жизни каждого из жителей. Кто-то дни и ночи проводит на Улице Свободы, не стесняясь заявить о своих предпочтениях, кто-то старательно завершает рабочий день, чтобы вечером вернуться домой в теплые объятия жены или мужа, кто-то подстрекает на "светофорную" гонку добропорядочных граждан, а кто-то еле передвигает ноги после тяжелого рабочего дня. Все жители интересны по-своему, но существует то единственное, что их объединяет. Каждый из них в глубине души желает только одного - любить и быть любимым.
Рейтинг игры: nc-21
Организация: эпизодическая

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » QaF: last story from Pittsburgh » √ конкурсы и поздравления » "Кошачий март"


"Кошачий март"

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Кошачий март

http://25.media.tumblr.com/0ccd5030fe6f7fe8701a9811cd22c57e/tumblr_mjj9txcYu11rz4mk4o1_1280.jpg

Вот и наступила долгожданная весна, а вместе с ней и весеннее настроение, даже несмотря на то, что за окном все еще хозяйствует зима. Совсем скоро сойдет снег и начнется капель, дни станут длиннее, а ночи - теплее, и желание проводить дома все выходные исчезнет само собой. А пока все мы все еще не можем оторваться от экранов мониторов, предлагаем вам первый весенний конкурс.
Суть проста: все, что вам необходимо, это написать короткий рассказ на тему "Самая трогательная история". Рассказ может быть как на романтическую тему, так и на любую другую. Работы следует прислать в ЛС Виктории Фримен не позднее 20 мая. Истории будут опубликованы анонимно, и после тайного голосования мы узнаем, кто завоюет титулы Мистер и Мисс Весна.

+6

2

Участник №1.

«Любовь и смерть. История одного вампира.»

- Никто и никуда тебя не заберет, понял? Ты наверное мне не доверяешь или просто сомневаешься. Конечно, это правильно - не доверять вампиру с извращенной психикой, но тебе придется это сделать. Иначе, когда-нибудь, пока это все не утрясется я просто не успею найти тебя первым.
Уверенность Эрика в собственном могуществе и вера во вседозволенность подвели его самым неожиданным и, как оказалось, самым беспощадным образом. Но что толку в бесполезных метаниях и злости? Сейчас шерифу нужно было собраться с мыслями, а самоедством можно будет заняться потом.
Вампир отвернулся к окну, не уверенный в том, что его лицу удастся остаться беспрестанным, в то время как он станет излагать суть своего дела.
- Он исчез, Гаспар, - наконец начал говорить Эрик, - Я думаю, что не стоит говорить о том, на сколько этот мальчик удивителен и тебе известно это как никому другому. Теперь он пропал. Возможно он снова там, где...... в общем ты и сам наверное понимаешь. Поэтому, я просто обязан узнать, где находится эта лаборатория или хотя бы как найти девушку, про которую ты мне рассказывал. Я мог бы обойтись без тебя, но к сожалению, это займет еще больше времени и мне придется рассказать все о нем тем, кто вряд-ли станет после этого помогать.
Наверное Гаспар пытался понять суть проблемы, или просто не мог этого сделать, но он молчал и Эрика это порядком раздражало. Тишина бесила сама по себе, поскольку из-за того, что не на что было отвлечься, в голову лезли не приятные мысли. Нортман не думал о том, что будет делать, когда найдет мальчишку, он это знал как только в голове появилась догадка о том, где он может находиться, а вот о том, что он может не успеть или вовсе его не найти, шериф думал постоянно и терзался, убеждая себя в том, что этого не случится.
- Понятно, - Эрик наконец отвлекся от бесполезного рассматривания знакомых до тошноты улиц и повернулся к Гаспару. Заметив его взгляд, обращенный на переднее сиденье, он посмотрел туда же, но так и не понял чем они привлекли внимание доктора, - У меня есть ее телефон. Кажется, в компьютере должен быть еще и адрес ее компании, но не думаю, что лаборатория находится там же, хотя...... о таком лучше поговорить без посторонних.
Так вот о чем беспокоился Улье. Странно, но сам вампир про это даже не вспомнил - про то, что посторонние люди присутствуют при их, так называемом, разговоре и потом могут доставить много проблем. Пусть так, но сейчас и это было не важно. Сейчас он обдумывал сказанное Гаспаром, хоть парень практически не сказал ничего важного. Номер телефона - это хорошо, адрес - компании - еще лучше. В принципе это можно было узнать и без помощи доктора, но среди сотни мыслей, которые крутились в голове Эрика, была одна, которая давала понять, что без Гаспара ему в любом случае не обойтись. Вампир собирался ответить парню, но тут такси остановилось и он быстро покину его, оставив Нортмана наедине с водителем и суммой за проезд, которую вампир отдал не глядя и последовал за доктором и его подругой, которая за всю дорогу ни проронила и слова и если бы не ее запах и еще одно сердцебиение в салоне автомобиля, Эрик мог бы запросто забыть о ее существовании. Его не смущал тот факт, что у Гаспара может быть личная жизнь. Естественно она есть у всех. Но Нортман никогда бы не подумал, точнее не мог себе представить, что она у вечно мрачного и недовольного доктора на столько бурно протекающая, при чем в самых неожиданных местах. Хотя чему он удивлялся? Кому как ни шерифу знать, что в плане душевных привязанностей внешность обманчива как ни что другое.

К тому моменту, когда Эрик добрался до здания компании, находившегося почти в самом центре одного из трех островов, особняком расположившихся не далеко от Амстердама, на улице уже светало. Это было минусом, так как Нортман мог проникнуть не замеченным в помещение лишь ночью, но это не расстраивало вампира так сильно, как должно было. Он принял решение не трогать ученых этой "фармацевтической" компании, но про охранников и прочий рабочий персонал разговора не шло.
После того, как Эрик покинул клинику Гаспара, он навестил юриста мисс Фердинандо, от которого узнал много полезной и важной информации, включая и то, что в принципе должно оставаться между адвокатом и его клиентом. Мужчину можно было понять. К чему хранить чужие секреты, когда собственная жизнь висит на волоске. К тому же, Нортман пообещал оставить его в живых, если тот ему поможет. Тот помог, но своего обещания Эрик не сдержал и теперь входил в компанию с большим полиэтиленовым пакетом, в котором лежало два сюрприза для мисс Беатрис.
На входе возникли небольшие затруднения, но к счастью для шерифа, он был слишком старым вампиром, а время было такое раннее, что посетителей просто не ожидали, - Тем хуже для них.
Эрик не рассчитывал на то, что ему удастся попасть сюда не пролив ни капли крови, к тому же, он все еще не знал, где находится сама лаборатория и как скоро ее удастся отыскать. Вот когда пожалеешь о том, что ты вампир с кучей способностей, но вынужден действовать ни силой и скоростью, а думать над тем как поступить. Задуматься было о чем. Несколько человеческих тел, которые потом не сложно будет скрыть - это полбеды. Щедрое пожертвование в Лигу Вампиров и об этом забудут, как о недоразумении. Но полный разгром компании, или нечто подобное случившемуся на концерте Лестата, это была бы катастрофа. Шериф прекрасно это понимал, хотя и сдерживался с трудом, что бы не воплотить в реальность именно второй вариант. В любом случае, для начала ему необходимо было встретиться с юной леди, которая так упорно расспрашивала Гаспара про Акселя и которой принадлежала половина "Global Farm."
- Это не на долго, - успокаивал сам себя шериф и убеждал в том, что так будет лучше. Он уже знал, где находится кабинет Беатрис, спасибо все тому же адвокату, который очень красочно описал его расположение. Жаль, что он ничего не знал о самой лаборатории, но это и не важно.
Оказавшись внутри, Эрик огляделся, на ходу отмечая, что это место мало чем отличается от большинства других заведений, имеющих хоть какое-то отношение к медицине. Главное, что он не вызывало никаких сомнений в том, что здесь не занимаются ни чем посторонним, все так, как должно быть - фармацевтическая компания, лидер среди производителей, тихое и спокойное место, приютившее в своих стенах многих ученых, работающих на благо общества.
Пусть так, но это была лишь часть правды и, к сожалению для компании и к счастью для Эрика, он об этом знал.
Попасть в кабинет на одном из верхних этажей оказалось тоже делом не хитрым. Шериф не был уверен, что девушка находится именно здесь, но оказавшись внутри сомнения его развеялись. На рабочем столе лежала, по всей видимости, ее сумочка и наручный мобильный. У Эрика была мысль позвонить ей и назначить встречу, вряд-ли бы она отказалась, но так было быстрее и теперь вампир радовался тому, что пока что ему везет. Но это пока. Он уселся за стол, и огляделся по сторонам, решая когда может вернуться хозяйка кабинета и вернется-ли вообще. Если бы он был уверен, что у него в запасе есть время, он может и подождал, но сейчас ожидание не входило в планы Нортмана.
Заметив на столе небольшой селектор, похожий на те, которые стоят в приемных у секретарей, вампир начал внимательно изучать надписи под кнопками, но понять что-либо было очень сложно, так как там были лишь пятизначные цифры и, понятно дело, они ни о чем не могли сказать Нортману. Это тоже не было слишком уж серьезной проблемой. Шериф начал нажимать каждую из них по очереди, говоря в динамик одну и ту же фразу о том, что мисс ди Фердинандо ожидают в ее кабинете и ей необходимо срочно в него вернуться.
Долго ждать шерифу не пришлось, хоть это и заняло определенное количество времени, в течение которого он успел рассмотреть кабинет в доскональности, выкурить несколько сигарет и уже собирался повторить процедуру с селектором, когда почувствовал что к кабинету кто-то приближается, а вскоре после этого в дверном проеме материализовалась изящная фигура его хозяйки. Нортман почему-то был уверен, что это именно она. Он это просто чувствовал.
- Мистер Нортман?
Вампир утвердительно кивнул, словно говоря, что это и в самом деле он, собственной персоной сидит в этом самом кабинете и ждет появления девушки.
- Чем обязана столь неожиданному визиту?
На этот вопрос Эрик тоже собирался ответить, а пока он просто рассматривал девушку, думая о том, что такую и убивать-то жалко. Но это все лирика, к делу не относящаяся. Он не был знаком с ней раньше, даже не встречал ни разу, а теперь все его впечатление о мисс Фердинандо было основано на ее причастности к страданиям Акселя. Не лучший способ вызвать симпатию и завоевать доверие, не так -ли?
- Как Вам удалось пройти мимо охраны?
- Какой охраны? - довольно искренне удивился Эрик, в упор глядя на особу, сидящую напротив, - Что-то я не заметил здесь у вас никакой охраны. Наверное ушили в бессрочный отпуск. Точно! Придется нанять новых сотрудников, ничего не поделаешь. Только предлагайте зарплату побольше, уж очень вредная у них работа. Можно даже сказать - смертельно опасная.
Намек был более чем прозрачным, так как Нортман не собирался скрывать каким именно способом он попал сюда и хотел, что бы девушка отнеслась к нему серьезно и поняла, что он не намерен шутить.
- Я всегда восхищался людьми, которые работают с риском для жизни, - продолжая тему вредной работы, но ведя разговор уже в другое русло, заговорил шериф, - А еще, меня всегда восхищали те, кто удовлетворяет свои амбиции, не взирая на мораль, законы и права, распространяющиеся на большинство рядовых граждан. Это так похоже на вампиров. Но даже у нас есть принципы и свои порядки. Например, мы жестоко наказываем за убийства себе подобных и не приемлем издевательства над собратьями. Жаль, что вы не так высоко цените человеческие ресурсы. Хотя, пожалуй здесь я бы мог согласиться. Некоторые представители вашего вида не заслуживают жизни. И жаль, что наши с вами интересы пересеклись.
К чему была вся эта прелюдия, Нортман не мог объяснить, но теперь с фантасмагориями было покончено, - Значит, к делу, - сунув руку в пакет, стоящий под столом возле ног вампира, он извлек из него кожаную папку, стер с нее тыльной стороной ладони кровавое пятно и положил на стол, - Прости, слегка запачкалась, когда я набирался сил. Итак, - он раскрыл кожаный переплет  придвинул его ближе к девушке, указывая на строчку с ее фамилией и местом для подписи, - здесь нужен твой автограф, и что бы не возникло вопросов зачем и почему, я сразу на них отвечу. Затем, что ты передаешь все права на владение половиной этой компании в руки другого человека. Не переживай, твой юрист оказался весьма проворным и уладил все формальности с поразительной для человека ловкостью. Проблем не возникнет, об этом я позабочусь. А теперь к вопросу - почему. Сейчас ты позвонишь в свою лабораторию и скажешь, что мальчика, на котором вы испытываете свой секретный препарат, нужно перевести в другое место. Пусть его привезут сюда, а потом мы все вместе сядем в твою машину и немного покатаемся.
Эрик сделал небольшую паузу, позволяя девушке переварить информацию, но предчувствуя возражения и  протесты, он не стал ждать слишком долго.
- Я все знаю, поэтому не стоит тратить время на разговоры. Если хочешь, что бы компания осталась в целости и сохранности, так же как ты и ее сотрудники, предлагаю сделать все так, как я сказал. Тогда я получу то, зачем пришел, а ты - останешься без компании, но зато будешь жива.
Нортман опять замолчал, стараясь понять согласна девушка или нет.
- А что бы мои доводы звучали более убедительно, - он снова сунул руку в пакет и извлек от туда окровавленную голову, водрузив ее на стол сбоку от девушки, - я попрошу твоего адвоката подписаться под каждым моим словом, - шериф посмотрел на "подарок" и усмехнулся, - образно выражаясь.
Нортман продолжал смотреть на девушку, стараясь не упустить ничего в изменении выражения ее лица и понять, дошел-ли до нее смысл сказанных вампиром слов. Было похоже, что дошел. Договориться по-хорошему можно с любым человеком. Это совершенно верно, точно так же как и то, что некоторых нужно к этому немного подтолкнуть. И вот здесь иногда приходиться применять не только силу слова, но и силу в чистом виде, или угрозы. Эрик знал это, поэтому особых эмоций не испытывал, оставаясь спокойным внешне и стараясь сдерживать себя изнутри. Делать это стало гораздо сложнее, когда Беатрис потянулась к телефону и спустя некоторое время, потребовавшееся девушке, что бы унять тремор в руках, шериф услышал ее слова. Первой его реакцией было сорваться с места, но сейчас он не должен был этого делать и не должен был показывать, что своей основной цели вампир добился, а обо всем остальном может просто забыть. От части это было так, но лишь от части.
То, что он понял из короткого разговора девушки с каким-то мистером, так это то, что лаборатория находилась не так уж далеко, возможно даже ближе, чем думал Эрик, быть может прямо в этом здании. В голове вновь возникла мысль о том, что нужно было последовать своим инстинктам и разнести весь это бедлам к чертовой матери, но теперь это, кажется, было ни к чему. Мальчишка скоро окажется на свободе, а то уже было больше того, на что шериф мог рассчитывать, приходя сюда.
- Но подписывать я все равно ничего не стану.
Заявление мисс вывело Нортмана из состояния тревожного возбуждения и, так удачно сложившиеся по-началу обстоятельства, снова поворачивались к нему не тем местом. Он удивленно приподнял бровь, взглянув сначала на окровавленную голову, а затем и на саму девушку. Но вместо открытых угроз, вампир начал просторные объяснения, не понятно зачем и для чего решив объяснить Беатрис ее шаткое положение.
- Позволь я тебе объясню, - он закурил, откинувшись на спинку кресла. Эрик чувствовал себя, если не победителем, то существом близким к этому статусу, - Я далек от политики. Мне нет дела до того, что говорит наша Лига о возможности мирного сосуществования таких как мы и таких как вы. Для меня люди - это всего лишь расходный материал, который служит для того, что бы вампиры могли питаться и продолжать свое существование. Хочешь открою маленькую тайну? Те кто борется за равноправие вампиров и людей, тоже так считают. Да, представь себе. И я не вижу ни одной причины для того, что бы я оставил тебя в живых. Зато есть много причин для обратного. Например, ты со своей этой компанией полной чокнутых ученых используешь кровь вампиров, для того, что бы..... А для чего вы это делаете? - шериф задумался, понимая, что на самом деле не знает истиной причины всего того, что происходит.
- Но это не важно. Уже сам факт этого подписывает всем вам смертный приговор. Однако, ты все еще жива, как и большинство в этом здании. Вот только не знаю, на долго-ли. На долго-ли у меня хватит терпения игнорировать тот факт, что ты забрала очень важного для меня человека. Так что подписывай! - он резко подался вперед, едва не скинув голову со стола и приблизился к девушке на столько, на сколько позволял это сделать разделяющий их стол, - Иначе твоя прелестная головка будет стоять у меня на полке рядом с головой твоего адвоката.
Внезапно, голова самого вампира повернулась к окну, как будто он услышал, а точнее будет сказать, учуял знакомый запах. Он резко поднялся из-за стола и внимательно посмотрел на девушку.
- Подпишешь в машине, - уверенно заявил он, забирая со стола папку и пряча ее в пакет, в который следом была уложена и голова несчастного юриста, - Это мы заберем, что бы у тебя был лишний стимул, хотя уверен, он тебе не понадобится.
Обойдя стол, Нортман схватил девушку под локоть, крепко удерживая ее и не давая возможности вырваться, и направился к выходу, что бы спуститься вниз и оказаться, наконец,  в машине Беатрис.
Нортман не знал куда нужно идти, но двигался четко, ни разу не задумавшись о том, куда именно направляется. Девушка не сопротивлялась и тащить ее за собой было легче легкого. Оказавшись на довольно большой стоянке, на которой из-за раннего часа было не так уж много машин, Эрик заметил возле одной из них мужчину в белом халате, который сразу же исчез, как только их увидел. Неприятное ощущение, вызванное всей этой обстановкой, нервозностью, которую постоянно приходилось подавлять, а главное мысли о том, что могло произойти за это время с Акселем, вновь начало охватывать разум вампира и ему все сложнее было оставаться сдержанным и хладнокровным, не проявлять никаких видимых признаков беспокойства и тревоги.
Остановившись возле машины, Нортман даже не посмотрел внутрь, лишь краем глаза заметив, что на заднем сидении лежит что-то белое, похожее на человеческое тело. Казалось, что он боится увидеть того, кто находился внутри. Ему нужно было еще совсем немного времени, что бы закончить начатое, а для этого нужен был холодный ум, при чем не с физиологической точки зрения, а с психологической. 
Открыв переднюю пассажирскую дверь, Эрик подтолкнул девушку и когда она уселась, вручил ей пакет, тут же захлопнув за ней дверцу, и, обойдя автомобиль, сам сел за руль.
- Ну а теперь о главном, - оказалось, что ключи девушка оставила в замке зажигания. Возможно она так делала всегда, потому что стоянка была обнесена высоким забором, да и КПП имелся, а может быть она просто очень спешила и именно сегодня оставила машину не запертой. К чему гадать? Нортман завел мотор и поехал в сторону шлагбаума, что бы спустя несколько минут, выехать на дорогу, ведущую к городу, - Не трать время понапрасну и распишись на бумажках. Мы скоро приедем.
Нортман смотрел на гладкое полотно дороги, которое проносилось под колесами авто слишком быстро, но он старался не думать о скорости, так же как старался не смотреть в зеркало заднего вида, а просто прислушивался к биению еще одного сердца, раздающегося позади него. Вампиру нужно было отвлечься, нужно было переключить свое внимание на что-то постороннее, но в голову лезли только мысли о том, как себя чувствует Аксель, почему он лежит без движения и что все таки с ним успели сделать.
- Они успели. Успели с ним что-то сделать и все потому, что я не смог сдержать обещания.
Мысль ржавой, тонкой спицей засела в мозгу Нортмана, постоянно меняя свое расположение, протыкая его насквозь, перемещаясь из головы в тело и начиная там свои болезненные движения. Эрик злобно глянул на пассажирское сиденье и сжал зубы, что бы его гнев остался при нем. Он мог убить эту девушку прямо здесь и сейчас, но это показалось ему слишком простым наказанием за то, что он сейчас испытывал, за то, что она и ее гении сотворили с мальчишкой. У него возникла другая идея, совершенно дикая и безумная, но сам он не хотел в этом участвовать, потому что не хотел иметь ничего общего с этой особой.
Нортман достал мобильный и не глядя набрал номер. Долго гудки слушать не пришлось и вскоре он услышал голос вампира, которые в обычном расположении духа вызывал у шерифа отвращение и даже брезгливость, но сейчас Нортману нужен был именно он. Шон, так звали вампира, был должен шерифу и не смог бы ему отказать. К тому же то, что собирался предложить ему Эрик, не могло не порадовать его.
- Это Нортман. Есть дело, как раз для тебя. Встретимся через 10 минут на том же месте, где и в прошлый раз.
Сказанного было достаточно, что бы Эрика поняли на другом конце трубки и для того, что бы не поняла девушка. Ни к чему ему выслушивать истерики, которые могли лишить его последнего самообладания. Ехать им оставалось всего ничего, но и этого могло хватить для того, что бы шериф изменил свои планы.
Выехав за пределы города, Нортман вырулил на лесную дорогу и уже спустя несколько минут, сворачивал к нужному ему месту. Машина явно не была приспособлена для выездов на пикники, но вампира мало волновала сохранность транспорта. Наконец он остановился и только теперь решился повернуть голову и посмотреть на заднее сидение.
- Вылезай, - нервно сглотнув, проговорил вампир, медленно повернувшись к девушке, - конечная остановка, - Эрик нагнулся для того, чтобы открыть дверцу со стороны Беатрис и, вытолкнув ее из машины, тут же захлопнул, развернулся и поехал в обратном направлении, не желая присутствовать при дальнейших событиях.
Сквозь тихий шепот мотора, стук веток по стеклам и железу авто, звук трепещущего человеческого сердца, который сейчас был для Эрика самым важным из всех, он слышал слова девушки, в порыве выкрикиваемые ей. Но как и она сама, теперь все, что она могла бы сказать вампиру, не имело ровным счетом ни какого значения. Зная о том, что ее ждет, пожалуй, Нортман жалел ее, но не долго, лишь до того момента, как его взгляд упал на зеркало заднего вида. Он был в машине один. Именно один, потому что мальчишка, все еще в бессознательном состоянии, не мог видеть его, возможно, что и слышать тоже, но разговаривать шериф не собирался, разве что в своих мыслях.
Все получилось слишком просто, если не учитывать саму ситуацию. Эрику слишком легко удалось добиться своего, даже быстрее, чем он мог рассчитывать в самых смелых своих мыслях, но слишком долго он подбирался к этому моменту. Очень много было потрачено времени на не нужное, как оказалось, ожидание и попытку привести в порядок дела в случае чего. В случае чего? Оказалось, что только сейчас Нортмана озадачило такое возможное окончание сегодняшней ночи. Раньше он думал об этом, как о цене за спасение мальчишки и не предавал особого значения, а вот теперь.... Если бы он был живым, его бы скорей всего, пробил холодный пот. Было из-за чего. Выходило так, что он готов был пожертвовать единственным, что всегда было для вампира самым ценным - своим существованием, ради одной человеческой жизни. Осознав это, шериф резко остановил машину и какое-то время смотрел прямо перед собой, размышляя о нелепости и несуразности напрашивающегося вывода.....
Возвращаться в город на этой машине Нортман не собирался. В его планы входило забрать Акселя, бросить чужое авто здесь же в лесу и добраться до дома более привычным и более быстрым способом. Он вытащил из пакета папку, почти не глядя на нее и вышел из машины, сунув ее за пояс джинс и прикрыв свитером. Рука потянулась к ручке на задней дверцы, но Нортман как будто не мог заставить себя открыть ее. Он знал, что увидит там мальчишку, но совершенно не представлял, что испытает при этом. Нет, он смутно догадывался об этом, от того и медлил.
- О чем я думаю? - резко распахнув дверцу, вампир присел на корточки, наклонившись к белесой голове парнишки, обхватив ладонями его лицо, и несколько минут просто смотрел на него, как будто стараясь понять что не так и что с этим делать. Все было не так. От начала до самого этого момента все было не правильно, глупо и поверхностно. Исправить случившегося шериф не мог, но мог сделать так, что бы с сегодняшнего дня все изменилось. Он попытался вытащить мальчишку из машины, осторожно, стараясь не причинять ему лишнего беспокойства. Внешне Акс выглядел вполне нормально, но кто знает. Кто знает, что успели сделать с ним. И снова те же мысли, что и минутами ранее начали заползать в голову вампира и окутывать его сознание. Взяв парня на руки, Эрик поднялся и огляделся, точно определяя направление кротчайшего пути до своего дома, до их дома, в котором, казалось, они не были целую вечность.
- Прости меня, - тихо шепнул вампир, не зная, слышит его Аксель или нет, но он на это надеялся, и, прижавшись на несколько секунд губами к его горячему лбу, покинул лес, надеясь, что самое страшное, что могло произойти в его жизни, тоже останется здесь.
Эрик практически забыл о том, по какой причине он так долго не был в этом особняке. Сейчас, оглядываясь на произошедшее за последние сутки, он бы предпочел вообще никуда из него не выходить. Просто оставаться здесь все время, как он раньше оставался в баре днями на пролет, и выходить лишь по крайней необходимости. Необходимости не было, но причина материализовалась как только шериф переступил порог.
Всю дорогу, очень короткую и напряженную, он старался думать лишь о том, как окажется дома, где Аксель будет в большей безопасности, чем где бы то ни было и тогда Эрик сможет немного расслабиться. Напряжение последних нескольких часов сказывалось на нем и даже не смотря на то, что он выпил этой ночью крови больше чем, когда либо, он чувствовал как теперь его собственная кровь начинает сочиться из ушных раковин и ноздрей.
- Ничего, главное, что ты дома, -думал он, переступая порог и оглядывая совершенно изменившуюся обстановку собственного особняка, - Как не вовремя! КЛАУС!
Конечно, не вовремя. Теперь Нортман даже не знал, где находится его собственная спальня. Ему нужна была помощь, при чем немедленная. В проеме одной из дверей появился мужчина, обеспокоенно глядя на хозяина дома и на ношу в его руках.
- Куда его положить? Где его комната? - быстро заговорил вампир, как будто не был в своем доме, а пожаловал в гости, - Понадобится доктор. Нет. Об этом я позабочусь сам. Прикажи, что бы приготовили поесть. Стой. Сначала покажи куда идти.
Клаус не стал ничего говорить и спрашивать, просто пошел к лестнице, что бы подняться на второй этаж и Нортман последовал за ним. Он не смотрел под ноги, не смотрел по сторонам, потому что взгляд его был прикован к одному единственному, кто заполнял все мысли вампира и заставлял беспокоиться. Теперь, когда поиски и "переговоры" были позади, шериф позволил себе расслабиться и поэтому эмоции, не типичные, но совершенно определенные, начали захлестывать его. Он даже не осмотрел комнату, в которую зашел следом за Клаусом, просто скользнул по ней мимолетным взглядом, заметив кровать, и тут же направился к ней, укладывая мальчишку прямо поверх покрывала.
Присев на край, Эрик продолжал вглядываться в его лицо и теперь его беспокойство было связано с тем, что Акс слишком долго не приходит в себя.
- Мистер Нортман, Вам и самому не мешало бы отдохнуть, - позади раздался голос Клауса и Эрик увидел с боку от себя руку мужчины, протягивающего ему полотенце.
- Не сейчас, Клаус. Все после, - тихим и уставшим голосом проговорил вампир, прикладывая к носу полотенце, которое моментально пропиталось красной жижей, - Успеется. Мне нужно убедиться, что с ним все в порядке. Только не спрашивай ни о чем, но кто бы не пришел и не позвонил - меня не для кого нет. И вот еще что, - шериф достал из-за спины папку, все это время находившуюся за поясом его джинс, и протянул охраннику, - Убери это и пошли кого-нибудь в клинику Гаспара, пусть скажут, что его профессиональные навыки могут понадобиться. Я пока останусь здесь. Иди.
Шериф не хотел сейчас думать ни о чем, а точнее просто не мог. Не последствия сегодняшней ночи, ни то что может произойти завтра, его попросту не волновали.
Сколько времени вампир просидел вот так, не двигаясь, только временами поднося к лицу полотенце и даже не глядя на то, что на нем оставалось? Усталость слишком сказывалась. Не только физическая, но и моральная, она словно давила изнутри, разрывая мертвые органы  и заставляя их терять кровь, которая продолжала сочиться и останавливаться не собиралась. Нортман запрокинул голову, думая что так он остановит кровотечение, но уже через мгновение шериф почувствовал шевеление на кровати. Он резко посмотрел на мальчишку, ожидая когда тот откроет глаза, но вместо этого парень сиганул с постели, заставив мышцы Эрика напрячься от быстроты и неожиданности его действий.
Вампир и вовсе замер, так и не отведя полотенца от лица, рассматривая странную реакцию Акса. И кажется эта реакция была вызвана именно присутствием в комнате Нортмана. Этого он не мог понять, как и того, с чего бы это вдруг мальчишка стал его бояться именно сейчас. Эрик опустил руку. Тревожное ожидание, когда шериф ждал что парень придет в себя, было позади и теперь к вампиру постепенно возвращалось его обычное спокойствие и рассудительность. Он продолжал изучать его, но двигались лишь глаза Эрика, скользя по светлой фигуре, облаченной во что-то неопределенное и некрасивое. Заговаривать с Акселем Нортман пока не решался, уж очень настораживал его внешний вид парнишки и то, какими глазами он смотрел на шерифа. И все таки долго это не могло продолжаться.
- Ты как? - очень тихо и как можно более спокойно заговорил Эрик, - Какой-то ты нервный. Не волнуйся. Клаус сейчас принесет что-нибудь поесть, ты отдохнешь и все будет хорошо, - не понятно кого именно успокаивал этими словами Нортман - себя или мальчишку, но кажется она действовали только на него самого. Тело окончательно расслабилось, сдаваясь на волю усталости и многочасовому напряжению, ведь вампир не спал уже около двух суток.
Шериф поднялся с кровати, медленно, стараясь, на всякий случай, не делать резких движений, но оставался стоять на своем месте, - Мне кажется, или не смотря на твою затравленность, ты рад меня видеть? - кажется вместе с силами Эрик терял контроль и над собственным поведением. По крайней мере он мало задумывался о том, что сейчас говорил. Просто смотрел, видел, делала выводы и выдавал первое что приходило в голову.
Ответа пришлось ждать долго, слишком долго. Нортман вновь чувствовал непреодолимое желание просто упасть и уснуть, где-нибудь, пусть даже на полу прямо здесь. Но он присел на кровать. Пока Эрик не мог себе позволить роскоши отдохнуть и все еще задавался вопросом, - Что не так?
- Эрик.
Наконец в комнате зазвучал не только голос вампира и он отреагировал на свое имя как будто до этого момента набрал полную грудь воздуха и только сейчас смог выдохнуть. Как будто он ждал все это время чего-то и вот это нечто произошло. Он боялся, что мальчишка может не узнать его, не вспомнить, испугаться, но кажется опасения на этот счет были напрасны. Почувствовав на себе, даже сквозь одежду, тепло человеческого тела, Нортман крепко обнял парня, склонившись к его волосам и вдохнув поглубже запах - странный, смесь лекарств, страха и еще сотни различных мимолетных, едва уловимых и чужих ароматов. Теперь это все было позади. Почти позади. Еще многое предстояло сделать, о многом подумать и позаботиться, но в первую очередь о нем, об Акселе.
- Я немного..... я сейчас подремлю..... и еда..... я сейчас встану..... чест.....
Оборвавшись на полуслове, Акс стих совсем, но теперь его молчание и, еще больше, мирное посапывание, не настораживало шерифа, а скорее успокаивало, окончательно подводя к мысли об отдыхе. Эрик осторожно уложил мальчишку на кровать, опускаясь рядом с ним и укрывая их обоих покрывалом. Мальчика в большей степени. Что мог дать ему Нортман? Холодные объятия кровожадной твари, вампира, который не может позаботиться о том, что ему дорого? Он может, но все время опаздывает. Или делает все не так, как должно. Он не знает как должно, но разве это оправдание? Ответ на вопрос зачем шерифу все это, лежал на поверхности, слишком близко, так что Нортман закрыл глаза, словно прячась от этого самого ответа. Глупо, потому что он уже проник внутрь, превратившись во что-то теплое, едва ощутимое, но нарастающее с каждой секундой, делающее бессмысленное существование вампира более ярким и значимым. Странно было чувствовать это, и не приятно, потому что вместе с этим новым ощущением появилось еще одно, уже знакомое и совершенно определенное, ощущение близкой беды и чего-то нехорошего. Но про это вовсе не хотелось думать. Об том после, после того как он проснется.
Хорошо, что вампирам ничего не снится. Или это только воспаленный и уставший мозг Эрика решил отключиться полностью и не тревожить своего хозяина лишними картинками и пейзажами. Возможно, что так, но шериф был этому рад, подсознательно чувствуя, как расслабляется каждая клеточка его тела, как все они постепенно избавляются от того стресса, которому подверглись за последние сутки. Ему не нужно было много - пару часов тишины и покоя, и вот вампир уже снова бодр, возможно не весел, но это уже не от него зависит.
Нортман приоткрыл глаза, наверное от того, что не чувствовал больше на себе тяжести горячего тела, не ощущал дыхания мальчишки и вообще, стало как-то не по себе. Он резко сел в кровати, как будто зрение могло бы ему чем-то помочь. Он слышал как в ванной течет вода, он слышал стук сердца, дыхание и жадные глотки. Все это говорило о том, что мальчишка находится рядом и волноваться не о чем. Пока не о чем. Вампир поднялся с кровати, наткнувшись взглядом на окровавленное полотенце и руки сами взметнулись к шее, нащупывая на ней следы запекшейся крови. Уже не первый раз за последние несколько дней шериф ощущал это, то, что он загоняет себя до предела, совершенно не думая о последствиях. Раньше все было не так. Раньше он точно знал, что должен каждый день находиться во все оружии и для этого необходимо спать каждую ночь, а не тогда, когда представится возможность. Все было четко и предельно ясно. Теперь все стало иначе.
Эрик направился в ванную, пройдя мимо Акса и кинув на него мимолетный взгляд, он хотел побыстрее смыть с себя следы прошедшей ночи и утра. Переключив кран на горячую воду, шериф сунул под него голову, стараясь руками смыть следы крови.
- Клаус должен был отправить за Гаспаром, если ты не против, - нарушив молчание, Нортман закрыл воду и, утираясь полотенцем, посмотрел на Акса. Выглядел тот не очень, зато весьма однозначно - как хищник, жаждущий крови. Эрик сделал шаг вперед, но остановился. Гаспар говорил, еще тогда, после взрыва в его лаборатории, что мальчишке возможно понадобится добавить к еде еще одно блюдо, совсем не предназначенное для обычных людей, и этим блюдом должна будет стать человеческая кровь. Отдохнувший мозг Нортмана быстро сделал выводы. Ведь если ему успели все таки что-то ввести, то совершенно однозначно организм парнишки должен был начать проявлять свои новые свойства еще сильнее. До главного вывода Эрик пока не додумался, да и кто бы смог?
- Он посмотрит тебя и скажет что делать, я надеюсь, - добавил Эрик и все таки подошел к Аксу. - Есть хочешь или..... пить? - он вкладывал в последнее слово особый смысл, но пока говорить об этом открыто не решался.
- Странно, что же они все таки собирались из него сделать? - ответ, как и тот другой, который до этого так внезапно озадачил Нортмана, крутился на языке, готовый сорваться с него в любую минуту, выплюнуть эти несчастные шесть букв, которые превращают живого человека в создание, которому чуждо все человеческое. Так должно было быть, но сейчас Эрик не мог заставить себя принять это по нескольким причинам. Во-первых, вампирами становятся лишь одним, известным всем, способом, а этого не случилось, потому что во-вторых, биение сердца и ток крови очень живописно это подтверждали. Но все таки.....
- Пить. Очень хочется пить.....
- Хорошо, - на самом деле это не было хорошо, потому что шериф знал, как жажда действует на истинных вампиров, он испытывал ее когда-то на столько сильно, что не мог контролировать. Но сейчас это, должно быть, происходило совсем иначе и Нортман не мог знать как именно и чувствовал себя, если не виноватым как Аксель, то уж точно немного озадаченным. И еще об этом. Если раньше он хоть как-то чувствовал настроение мальчишки, то теперь это ощущение почти совсем пропало, как будто кровь самого Эрика, находившаяся в парне, постепенно испарялась. Этого не могло произойти в принципе, но такие ощущения он испытывал. Он подошел к Аксу почти вплотную, осторожно приподняв его голову и заглянув в глаза, - Я скажу Клаусу, он обо всем позаботится. Оставайся пока здесь, а я скоро вернусь. Мне нужно переодеться, да и тебе наверное тоже, - шериф оглядел мальчишку, его не хитрую одежду. Она не была важна, но являлась напоминанием о том, где пробыл парень несколько часов к ряду, до того момента, как Нортман вернул его домой. Думать об этом, о том, что теперь это не только его дом, было тоже странно, но следуя собственным размышлениям Эрик решил сдаться и не сопротивляться больше тому, что испытывал, пока это не привело к каким-нибудь не поправимым последствиям. Вампир нагнулся и поцеловал Акса в макушку. Хотелось иного, но эгоизм шерифа так мирно спал в закоулках его сознания, что его не хотелось будить.
Он вышел из ванны, потом из спальни, где в холле у самых дверей стоял Клаус, словно дожидаясь его.
- Нужна кровь, - коротко сказал вампир, направляясь в сторону по коридору, идя рядом с мужчиной в направлении собственной спальни. Было не привычно чувствовать себя гостем в особняке, который по праву считался его домом. Но об этом шериф еще не успел как следует подумать.
- Черт знает, что такое! Позаботься обо всем и принеси ему поесть и... попить, - Эрик усмехнулся, - И поторопись, - вампир открыл дверь, возле которой они остановились, но уже шагнув через порог, повернулся и посмотрел на Клауса, как будто не видя его и размышляя о чем-то постороннем, - Интересно, что будет? - он еще несколько секунд стоял в задумчивости, а потом скрылся в комнате, закрыв за собой дверь.
Бегло оглядев помещение, Эрик поймал себя на мысли, что его прежняя комната ему нравилась гораздо больше, но осмотревшись повнимательней, он не мог не заметить, что сейчас здесь стало более уютно, хоть и выглядело все более мрачным. Задерживаться в спальне вампир был не намерен. Он сразу направился к еще одной двери, за которой оказалась ванная, пришедшаяся по душе гораздо больше и шериф не преминул испытать на себе все прелести этой комнаты. По правде сказать, он бы хотел подольше задержаться здесь, понежиться в горячей воде, как он любил, но сейчас Эрик ограничился лишь душем, быстро покончив с водными процедурами и потратив еще несколько минут на то, что бы переодеться.
Теперь стоило подумать о том, что будет дальше. Было бы не плохо переговорить сначала с Гаспаром, но доктор пока не появился, а ждать его шериф не хотел. Скорее не так, скорее он не мог ждать, да и Аксель тоже.
- А ведь у меня для него сюрприз, мог бы и поторопиться, - усмехнулся Нортман уже другим своим мыслям, которые относились к молодому доктору. Думать сейчас об этом, вспоминать то, что случилось в компании и что произошло потом, Эрик не собирался, но это получалось против его воли. Он был уверен, что еще столкнется с последствиями своего визита в "Global Farm", но надеялся, что Шон позаботится о том, что бы скрыть следы своего утреннего променада по лесу. Кому как ни ему уметь делать это?
Временно успокоившись и выбросив из головы все посторонние мысли, Эрик вышел в коридор, возвращаясь к более значимым проблемам, точнее одной из них. Клаус уже заходил в спальню Акса с большим подносом в руках, на котором кроме обычной еды красовался небольшой графин с темно-рубиновой жидкостью, запах которой вампир мог бы почуять и на другом конце дома. Оказавшись в спальне мальчишки следом за мужчиной, Нортман остановился, наткнувшись взглядом на фигуру парня, словно застывшую возле шкафа. Забрав у Клауса поднос и кивнув ему на дверь, что бы тот ушел, Эрик прошел к кровати и, смахнув на пол стоящий на прикроватной тумбочке подсвечник, поставил на нее поднос.
- Вот, как заказывал, - усмехнулся он, но веселость очень быстро сменилось задумчивостью. Эрик смотрел на графин, как будто гипнотизировал его, но не потому что сам хотел есть, человеческой крови сейчас в нем было более чем достаточно, просто он с трудом представлял какие ощущения может испытывать человек, употребляющий в пищу кровь себе подобных. Он знал как кровь вампира действует на вампира, знал как на вампира действует кровь человека и наоборот, но вот в данный момент шериф просто терялся в догадках.
- Эрик.....
- Допустим, - почему-то шерифу было не по себе находиться в этой комнате. Ему не было неприятно или неловко. Только не это. Но вампир начинал чувствовать, что его самообладание тает на глазах, при чем результатом его не сдержанности могут стать слова, которые он еще не был готов озвучить. Поэтому Эрик решил, что будет комментировать слова мальчишки, сдабривая их саркастическими замечания и ехидными выпадами, естественно про себя. Но как же он оказался наивен.
- Господин шериф.....
- Это что-то новенькое, - вкинув от удивления бровь, Нортман присел на кровать и принялся следить за передвижениями Акса, водя глазами из стороны в сторону и вскоре должно быть стал напоминать часы-ходики, которые представляют собой нелепую кошку, глаза которой двигаются в такт тиканья часов.
- Мне очень неудобно и вообще..... Совсем необязательно было столько всего тратить на меня.....
- Ты даже не представляешь сколько всего, - хоть мысль и была здравой, но это не означает, что она не могла удивить. Нортман выражал это очень живописно.
- Я..... ну я спасибо говорю, что ли.....  Если бы я тогда не залез сюда что бы поесть - ничего бы не случилось, я чувствую себя виноватым. Ну вы мне.....
Теперь вампир нахмурился и даже комментария не последовало. Мало того, что мальчишка называл его господином, так еще и на вы, так еще и виноватым себя чувствовал. Это никак не укладывалось в воображении шерифа. Как говорится "И это после того, что между нами было!?". Озадачивает. Но видимо это еще был не конец разговора, так что шериф по прежнему напоминал часы и хранил молчание, дожидаясь до чего же, в конце концов, договорится этот парнишка.
- У меня появился друг, потом близкий человек, потом еще совсем близкий... и все в одном лице и другая жизнь.
И снова слова остались без комментария, так как шериф пытался уследить за ходом мыслей Акса и решить в голове, казалось бы, не хитрое уравнение, но которое получалось слишком уж мудреным и запутанным.
- И мне, конечно, очень хотелось, что бы все так осталось, но от меня ровно никакой пользы и только одни проблемы. И я не хочу что бы было так. Но я не знаю, что делать, потому что уходить тоже не хочу и вообще не знаю, что к чему, а теперь я еще и не пойми кто.....
В этом смыла было еще меньше, чем в предыдущих словах мальчишки. Его, конечно, можно было понять. Он не понимал что происходит, тем более не мог знать что произойдет, и уж наверное со "склонностью" шерифа к разговорчивости и взаимопониманию, он не мог знать всех его мотивов. Спроси об этом у самого Эрика не далее как вчера днем, он и сам бы не смог с точностью их назвать. Теперь мог, но молчал, как партизан на допросе.
- Смешно конечно, но я в этом не виноват..... И это очень хорошо, что я больше не там, это очень хорошо..... но они наверняка снова будут искать..... И все такое..... И каждый раз так..... Это не правильно, и вам это тоже, наверняка не нужно..... В общем спаси-сибо.....
- Даже не представляешь, на сколько смешно, - внутри Нортман и правда улыбался, внешне же, часы остановились. То есть Эрик перестал крутить головой, уставившись в одну точку поверх головы Акса.
- Можешь не мельтешить перед глазами, а то у меня голова закружилась, - довольно серьезно и совершенно спокойно, наконец проговорил вампир,  - Ты кажется есть хотел? Так вперед, не стесняйся. А глупости говорить ты умеешь, это я и так знаю.
Шериф откинулся на кровать, заложив руки за голову и принялся рассматривать потолок, - Можешь не волноваться, никто тебя больше искать не станет, я об этом позаботился, - шериф улыбнулся и прикрыл глаза, думая о том, в самом деле это так или лишь временный результат. Как бы там ни было, в ближайшее время Акселю точно ничего не угрожало, а вот самому шерифу скорей всего да. Но эту мысль Нортман развивать не стал, сосредоточившись на том, что еще можно ответить парню на его бурный монолог.
В ответ на слова Нортмана не прозвучало ни слова, что немного выводило из себя. Странно, но сейчас Эрик предпочел бы кучу неуместных и глупых вопросов, чем эту нервирующую тишину. Он привыкал к ней годами, столетиями, но в последнее время успел привыкнуть к совершенно иному и теперь это раздражало его. Вампир слышал все что происходит, как будто наблюдал за этим и ему становилось не по себе, потому что стало казаться, что все что случилось слишком быстро осталось в прошлом. Мальчишка сказал о своей вине, о том, что он хочет и чего не знает, он даже поблагодарил шерифа, но ни слова о том, каким способом он оказался здесь, что это стоило шерифу и чего еще будет стоить. Как бы там ни было, но самолюбие вампира было слегка задето.
Он резко сел на кровати, глядя на мальчишку, который, по мнению самого Эрика, бросал на графин с кровью быстрые взгляды, как если бы не решался к нему притронуться. Но сидеть просто так шериф не мог, словно кровать стала вдруг самым неудобным предметом для этого. Он поднялся на ноги, пройдя несколько раз по комнате взад и вперед, почти так же как делал это мальчишка немногим раньше. С Нортманом происходило то, что случается со всяким волевым, рассудительным существом, которое привыкло держать чувства в тугой узде, а скакун вдруг сделал свечку и выкинул опостылевшего наездника из седла. Такое с шерифом прежде не случалось и от этого его беспомощное состояние, обрушившееся на прежнего рационалиста, казалось вампиру еще более унизительным. От внутреннего спокойствия ни осталось и следа, рассудок объявил забастовку. Хождение по комнате, однако, шерифа не успокаивало, а наоборот раздражало. Он остановился.
- Тебе что, совсем не интересно, каким образом ты здесь оказался? - внимательно посмотрев на Акселя, шериф снова собирался отправиться в "путешествие" по комнате, но решил, что так он сорвется окончательно и продолжил стоять, гипнотизируя неотрывным взглядом мальчишку, - Мне, конечно, приятно твое спасибо, правда, но все таки? Что, не будет ни единого вопроса как, зачем и почему? Это знаешь-ли немного настораживает, учитывая твою разговорчивость. И что это такое? Господин шериф? Серьезно? А вот это? - Нортман воздел глаза к потолку, как будто вспоминая точную последовательность слов, сказанных Аксом, - Сначала друг, потом близкий человек, потом еще совсем близкий и все в одном лице. Вот этого я вообще не понял. Ты что этим хотел сказать? - вампир говорил быстро, хоть и спокойно, но все же нервозность проскальзывала в том или ином гласном звуке, произнесенным слишком высоко. Оказавшись возле стола, Нортман в несколько быстрых движений налили из графина в стакан крови и почти прижал его к губам парня, - Выпей уже наконец! - все так же нервно проговорил он, но потом успокоился, немного понизив голос, - Пей. Гаспар сказал, что так нужно.
Пока Эрик был занят самолюбованием в качестве героя и примерял на себя башмаки Акса, задав кучу вопросов, которые его беспокоили и казались важными, мальчишка умудрялся что-то отвечать, вот только шериф все слышал, но слова эти не отпечатывались в его мозгу, а преспокойно укладывались в дальнем углу подсознания, что бы оставаться там до лучших времен, когда шериф успокоится и сможет спокойно обо всем подумать.
Мальчишка забрал из рук Эрика стакан и начал пить, пролив немного крови, которая оставила на его теле небольшую темную дорожку. Но на это Нортман не обращал особого внимания, потому что с жадностью наблюдал, как глоток за глотком пустел сначала стакан, а потом и графин, оставив напоминание о их содержимом в виде прозрачных кровоподтеков. Вампир не мог сдержать внутри себя восхищение, которое у него вызывало подобное зрелище. Акс не был вампиром, это уж точно. По крайней мере в том смысле, в котором думал об этом сам шериф. Но вид человеческой крови, льющейся в чье-то тело, оставляющее после себя заметные следы и запах, который сейчас наполнил комнату и приятно дразнил нос и глотку Нортмана. не мог оставить его равнодушным.
- Спасибо.....
И снова это слово, в котором шериф не видел никакого смысла, но пожалуй на него стоило ответить.
- Не за что, - эмоции вампира улеглись и теперь он мог говорить и думать спокойно, хотя лишь от части. Он очень внимательно рассматривал парня, стараясь понять что изменится в нем после подобного обеда, но видел только то, что видел. Эрик не спеша приблизился к мальчишке, все еще не отводя от него взгляд и осторожно коснулся кровавого следа на его коже кончиком языка. Даже от такой малости тело откликнулось, но не так как ожидал шериф. Он начал слизывать кровь, поднимаясь выше, а в это врем в его голове один за одни звучали слова сказанные Аксом.
- Живем..... спим..... связи..... в борделе..... привязался..... в общем..... кажется..... люблю....
Последнее слово так сильно отозвалось в Нортмане, как будто один единственный, но очень мощный толчок, что он замер на несколько секунд, просто глядя перед собой и пытаясь соединить воедино все, что он услышал. Получилось смешно, что незамедлительно отразилось на его лице в виде полу улыбки, которую Эрик тут же спрятал, коснувшись губами шеи Акса.
- Я все слышал, - тихо шепнув это, вампир приподнял голову, находясь в нескольких сантиметра от уха мальчишки и глядя перед собой. Он чувствовал себя так, как будто сам произнес это, но это было не так и шериф не знал, стоит ли вообще продолжать эту тему. - В общем? Кажется? - вампир отстранился и внимательно посмотрел на Акса, обхватив ладонями его лицо и заглядывая в глаза, - Тебе кажется?
Слишком много вопросов и всего остального тоже слишком много. Эрик не хотел больше ничего говорить и, приблизившись к губам парня, от которых все еще пахло человеческой кровью, жадно впился в них, словно старался впитать в себя весь этот запах.
Эрик так и не услышал ответ. Возможно он даже его знал, но хотел убедиться. Конечно, он этого хотел, а кто бы нет? Однако, сейчас было не до того. Он почувствовал, как поддается, падает вперед, придавливая Акселя своим весом, как нога мальчишки обхватывает его и этот грохот позади себя. Улыбнувшись сквозь поцелуй, Нортман немного приподнялся, опираясь руками о кровать, но губы его по прежнему терзали все еще горячие, а значит человеческие, губы парня. Вампир чувствовал. По настоящему, так как когда-то давно в своей прошлой жизни, когда был уязвимым и мог умереть в любой момент. Теперь он стал сильным, спустя более чем тысячу лет после своего рождения, Эрик был сильным, практически неуязвимым, холодным и расчетливым, беспощадным, как это не раз доказывал. Нортман чувствовал лишь жажду - во всех ее появлениях, начиная от жажды крови, естественной для вампира, и заканчивая жаждой мести, которая поселилась в нем еще при жизни, а после обращения увеличилась в несколько сот раз и с каждым годом лишь нарастала. Жажда. Это было единственное слово, которым он описывал и оправдывал все, что делал, но не сейчас.
Помогая Аску избавить себя от одежды, Эрик ненадолго прервал поцелуй, приподнялся, что бы скинуть с себя джинсы и все, что могло помешать, и уже через несколько секунд снова чувствовал как его холодная кожа прижимается к горячему телу мальчишки, как его дыхание согревает его, на сколько сильны его объятия и как приятно в них находиться.
Эрик просунул ладонь между телом Акса и кроватью, сминая его расстегнутую рубашку и касаясь нижней части спины, чуть сжимая кожу мальчишки, но тут же отпуская и соскальзывая рукой под плотную ткань джинс. Вампир хотел нежности и ласки тоже, но после того, что случилось, ожидание слишком затягивалось. Пройдясь губами по лицу мальчишки и оставив на нем несколько влажных следов, Эрик склонился к его шее, едва касаясь ее губами, но жадно вдыхая аромат теплой кожи. Он вновь приподнялся, вытащив руку из под Акса и нетерпеливо начал расправляться с застежкой на его джинсах. Это было не долго, но едва брюки оказались на полу, шериф вновь впился в его губы, с силой сжимая в ладони покрывало рядом с головой мальчишки, а второй перемещаясь по его обнаженной ноге. Сначала вниз, потом вверх к бедру, что бы немного приподнять его, приближая момент, когда холодная, возбужденная плоть вампира вновь ощутит жар этого молодого тела. Эрик был похож на изголодавшегося зверя, который после долгого воздержания получил наконец желаемое и теперь не в силах оторваться от него. Он не задумывался о том, что может причинить боль или навредить. Его это беспокоило, но захлестнувшая вампира страсть была на много сильнее.
- Мальчик мой, - не на долго выпустив губы парня из плена, шериф скользнул ими к мочке его уха, шепча очень тихо, как будто слова были частью его дыхания, - Я почти потерял тебя.
С невероятной силой сжимая мальчишку в своих объятиях, Эрик вошел в него резко, до самого основания, как будто вихрем ворвался в его податливое тело, плотно сжав челюсть и стараясь сдержать звериный рык, который просился на волю точно так же, как и желание вампира обладать этим маленьким, хрупким человечком, которого он так боялся потерять.
- Чшшшш, - губы все же пришлось разомкнуть, но звуки, призывающие парнишку к тишине, у Эрика получились шипящими и какими-то зловещими. Ладони вампира вмиг оказались на лице Акса, сжав его не сильно, но довольно для того, что бы ощутить под тонкой кожей легкую пульсацию сотни сосудов. Шериф медленно перевел взгляд на мальчишку, коснулся его губ своими коротко, повторяя это снова и снова, не двигаясь и сдерживая свое желание, прислушиваясь к неровному биению человеческого сердца, такому сильному, что этот звук заполнял все пространство вокруг двух возбужденных тел - одного холодного и твердого словно мрамор, тела вампира и второго - горячего и хрупкого, человеческого тела.
Осторожно, но уверенно, Эрик начал двигать бедрами, чувствуя на сколько тесно ему внутри, и от этого его желание возрастало еще больше. Подавшись вперед, вампир запустил пальцы в светлые волосы парнишки, прижав его к себе еще сильнее, почти лишая его возможности двигаться, а себя лишая ощущения теплых поцелуев, которые он все еще чувствовал на своей коже. Он становился несдержан, резок, стараясь проникнуть как можно глубже между мягких, но упругих ягодиц, и с каждым разом ударялся о них все сильнее, и с каждым разом испытывал острую необходимость проникнуть еще глубже, как будто единственным желанием вампира было поглотить это податливое тело целиком и полностью, не оставить ни единого кусочка, способного отделиться от его мертвого тела, слиться с ним и остаться в таком состоянии навсегда.
Эрик не мог этого сделать и довольствовался тем, что у него было. Чувствами, эмоциями, ощущениями и словами, которые не давали ему покоя. Шериф чувствовал, как зажатая меж двух тел плоть Акселя, скользит, заставляя его прижиматься к мальчишке еще сильнее. Его эмоции начинали путаться меж собой и он уже не знал, что конкретно испытывает сейчас. Всего было слишком много. Нортман ощущал, как его пальцы, снова сжимающие несчастное покрывало в сильной ладони, начинают прорывать слабую ткань, в попытке направить хотя бы часть его эмоций на что-то другое, такое же хрупкое, как и мальчик, которого он терзал сейчас в своих объятиях, но не такое ценное. Слова, которые не прозвучали ответом на вопрос вампира, никак не выходили у него из головы, мешая полностью расслабиться и сосредоточиться на том, что происходит, как будто ступор, от которого никак не избавиться. Он должен был услышать их, должен был понять, что все, что он чувствует сам не напрасно, его терзания и внутренние метания не напрасны.
- Скажи мне, - стараясь говорить отчетливо, Эрик прижался щекой к щеке мальчишки, не остановив своих движений, но немного сбавив темп, что бы слова не застревали где-то там внутри его возбужденного тела, - Что тебе кажется? - вампир снова начал двигаться с еще большей силой, стараясь не забыться окончательно и пока еще мог говорить, произнес, - Скажи, это важно.
Эрик чувствовал, как грудь Акселя вздымается, но все что он слышал в ответ, это стоны, которые разносились по этой новой комнате, наполняя ее привычными звуками, приятными и липкими, которые въедались сейчас в эти стены вместе с запахом секса и страсти, которые изливались сейчас из одного разгоряченного тела на другое. Горячие руки на холодной коже, которая согревалась от жадных прикосновений к ним, принося с собой ощущение чего-то приятного и нереального, нереального для вампира. Он и сам старался не отрываться ни на секунду от влажной кожи мальчишки, впитывая ее запах, слизывая его кончиком языка, гуляющего по шее и ключицам Акса, вбирая его прикосновением губ, чуть пощипывающих мягкую кожу.
- Мне не кажется..... Я уверен.....
Казалось, что слова, которые слышал Нортман, которые хотел услышать, еще больше распаляли его холодное тело, как будто было мало того, что он уже испытывал. Но каждый звук давался шерифу с большим трудом, хотя он просто слушал, слушал и чувствовал, как внутри все сильнее закручивается спираль безумного наслаждения, готовая лопнуть в любой момент. Эрик не противился этому, он еще сильнее желал этого и двигался резче внутри податливого тела, совершенно забывая о том, что оно не принадлежит вампиру.
- Эрик, я люблю тебя.
С губ шерифа, точнее сквозь них, вырвался глухой клокочущий рык, как будто в этот самый момент Эрик боролся с чем-то непреодолимым и неизбежным. Он услышал то, что хотел, то что ему нужно было знать, то, что наполняло смыслом его собственные ощущения и эмоции. И он слышал это снова и снова, но продолжал неистово метаться губами по телу парнишки, так же как и его плоть не останавливала своего натиска и врывалось в хрупкое тело снова и снова, как будто тем самым Нортман хотел заставить Акселя замолчать. Но нет, этого он хотел меньше всего.
- Эрик Нортман, я люблю тебя.
Это словосочетание звучало так странно. Наверное потому, что вампир никогда раньше не слышал ничего подобного. Эрик Нортман, который всегда считал людей чем-то вроде пакетиков с кровью на ножках, слышал это от одного из них. Шериф и сейчас так считал. Но только не об этом мальчишке. Должно быть странно, но сейчас вампир об этом не думал, он лишь наслаждался тем, как простые слова отзываются внутри его мертвого тела, возможно даже в душе, если такая имелась. Это было невозможно описать словами, но это довершило его агонию. Утопив хриплый стон в изгибе плеча мальчишки, Эрик замер, чувствуя как его плоть бешено пульсирует, наполняя нутро Акса вязким семенем. Несколько минут он безвольно лежал, просто прижимаясь губами к влажной, горячей коже, наслаждаясь, нет, упиваясь тем, что только что произошло и не только физически.
- Я..... - Нортман бы ни за что не узнал собственный голос, если б точно не был уверен, что он принадлежит ему. Он был хриплым, но тихим, и сейчас как никогда выдавал в своем хозяине потустороннее существо. Эрик приподнялся, оказываясь лицом к лицу с Аксом. Он не мог знать, легко или сложно дались мальчишке эти слова, но сам Эрик не был уверен, что сможет сказать такое, даже точно зная, что это так и есть. Он попробовал произнести их про себя, но губы, вместо того, что бы разомкнуться и произнести всего лишь несколько букв, сомкнулись на губах парня в еще одном поцелуе, теперь уже более мягком и нежном.
Если бы Эрик мог сейчас дышать, он бы дышал полной грудью, впитывая в себя все, что сейчас витало в этой комнате. Но он не мог, поэтому просто лежал на кровати, чувствуя на своем плече горячее дыхание Акселя, которое согревало холодную кожу вампира. Дыхание, ток крови, биение человеческого сердца, которые сейчас были для него подобно музыке, согревающей его мертвое сердце, как и слова, самые важные и нужные для него, которые ему необходимо было услышать. Шериф их услышал, но сам не мог произнести их. Он все еще не мог перебороть себя, хотя должен был. Он должен был наконец-то переступить через себя и сказать мальчишке то же самое, то что он чувствовал внутри себя и то, что было для него таким непривычным. Но Эрик все же продолжал хранить молчание. Откинувшись на спину, Нортман смотрел в потолок, как будто на нем мог увидеть что-то интересное и очень важное. Там не было ничего, но вдруг до его слуха донесся звук входного звонка, потом голоса, шаги и разговор двух человек. Голоса были знакомыми и Эрик резко поднялся с кровати.
- Наконец-то, - шериф быстро оделся, но потом вернулся к кровати и присел рядом с Акселем. Улыбнувшись и проведя ладонью по его щеке, Эрик коснулся его губ своими еще раз и сделался совершенно серьезным, - Я понял, что ты сказал. Но сейчас нужно подумать о другом. Приехал Гаспар, он посмотрит тебя и скажет, все-ли с тобой в порядке, - взгляд вампира скользнул по обнаженному телу мальчишки и он с сожалением вздохнул, - Правда, я не уверен, что сейчас самый подходящий для этого момент, но ждать тоже не стоит. Я скажу что бы он поднялся сюда, тебе не надо спускаться, так будет лучше. А потом...... потом мы поговорим, хорошо? - Эрик поцеловал Акса в горячий, чуть влажный лоб и теперь уже вышел из комнаты, совершенно не представляя чем закончится этот произвольный мед осмотр, да и вообще не знал на 100% что и как будет дальше. Но дела у вампиры еще были. Важные и срочные, о которых стоило побеспокоиться. Он все еще не знал, закончилось-ли рандеву Шона с Беатрис, но пока решил не беспокоиться об этом. Мальчик его никогда не подводил и Нортман думал, что и на этот раз будет именно так.

Отредактировано G'master (2013-05-27 11:28:04)

0

3

Участник №1. (продолжение)

В кармане джинс запищал мобильный, оповещающий шерифа о новом сообщении, и тот, в полной уверенности, что наконец-то Шон покончил с формальностями и теперь решил отчитаться об этом при помощи СМС-ки, достал телефон и даже не посмотрел на номер абонента. Что поделать, даже у вампиров бывают моменты, когда неожиданности случаются. Прочитав сообщение, Эрик в миг оказался на ногах, и снова пробежался взглядом по мелким буквам высвечивающимся на экране. Он не задумался о том, что могло случиться в баре, хотя наверное это было важно. Все, что сейчас интересовало Нортмана, так это слова о блондинке и трех часах.
- Это что еще за херня!? - но ругаться и беситься можно было сколько угодно, вот только Эрику предстояло опять взять себя в руки, что бы не наломать дров и выяснить в чем дело.
Память вампира уникальный и очень сильный инструмент. Нортман помнил все, что произошло с ним за тысячу лет, помнил все в мельчайших подробностях, самую незначительную деталь и с годами это не менялось. Он помнил даже то, что происходило с ним в человеческой жизни, хотя многие представители его вида давно забыли каково это - быть человеком. Эрик иногда жалел об этом, считая что именно память не дает вампирам двигаться дальше, оставляя их на то же ступени развития, на которой они застыли после обращения. Он жалел, но не в дни, подобные сегодняшнему, не в такие моменты.
Покинув особняк, шериф добрался до пятого района довольно быстро. Спустя несколько минут после прочтения сообщения он стоял на противоположной от бара стороне улицы и сейчас смотрел на то, что осталось от неприглядного здания, которым бар и являлся в обычное время. Он был почти не заметен среди других домов, но сейчас просто воссиял на многие кварталы. Языки пламени, зарево огня и вспышки, должно быть были видны с любого конца города, а сирены и маяки пожарных и полицейских машин заставили бы даже глухого обратить внимание на это место. Он пытался сохранять спокойствие и подумать, кто и почему сделал такое. Это все что ему оставалось. Он перечитал сообщение, - Инквизиция? - Нортман знал о Старейшинах - древних вампирах, которые возомнили себя высшей властью среди прочих вампиров и пытались всеми силами доказать превосходство их вида над людьми. Вспомнить хотя бы концерт Лестата, на котором они устроили настоящую резню лишь для того, что бы наказать виновного в смерти одно из них. Но нет, они бы не сделали этого, да и Нортман смог бы почувствовать их присутствие в городе. Здесь было что-то еще.
Эрик подумал о Таламаске - ордене, который много веков изучал паранормальные явления, а так же существование вампиров и прочих тварей, не принадлежащих этому миру. Но члены ордена всегда лишь наблюдали, были молчаливыми соглядатаями происходящего и никогда ни во что не вмешивались. Опять вспомнился концерт и Лестат, его милый мальчик, который влюбился в девушку из ордена - Джесси. Он собирался ее обратить, возможно, что уже сделал это и теперь эти два создания останутся месте навеки,  хотя по сути они являлись врагами и находились по разные стороны этого мира. Эрик решил не думать об этом. Сейчас рассуждения о превратностях судьбы были неуместны, у него были заботы куда важнее.
Была еще Лига - организация, которая боролась за права вампиров и пыталась уровнять их с правами людей. Они пропагандировали то, что людям ничего не угрожает, что вампиры могут быть дружелюбны и пресекали любую попытку доказать обратное. Это версия тоже вызывала сомнения. Если бы Лига узнала о том, что произошло в компании, Нортмана вызвали бы для разговора и в том случае, если бы он не смог откупиться, его подвергли бы заточению - долгие десятилетия без пищи и возможности пошевелиться. Большинство из тех, кто подвергся такому наказанию сходили с ума и после того, как оказывались на свободе за частую погибали. Это можно было считать настоящей смертной казнью, растянувшейся на годы и весьма болезненной даже для вампира. Но если бы Лига решила наказать Эрика, они бы никогда не устроили публичное выступление. Был вечер. Шериф знал, что в это время в баре собирается очень много вампиров и людей. И сейчас все они находились там, внутри. Он чувствовал тошнотворный, сырой запах только что выпотрошенной жизни и чувствовал как горит плоть, не только человеческая, но и плоть вампиров. Шериф поморщился. Не было нужды смотреть сообщение еще раз. Теперь он запомнил все до единой буквы в нем.
- Инквизиция, - Эрик был слишком стар, он лично был свидетелем деятельности особого церковного суда католической церкви под названием «Инквизиция», который был создан в 1215 году папой Иннокентием III, целью которого было обнаружение еретиков, тех кто вступил в сговор с дьяволом и тем самым попирал законы Святой Римской церкви. Люди, обычные люди, пытали и издевались над такими же как они, применяя по истине изощренные методы, такие что любой вампир мог позавидовать их жестокости и изобретательности. И Эрик завидовал, откровенно завидовал упиваясь представлениями о том, что может сделать с человеком Нюрнбергская дева или ведьмино кресло. Он восторгался этими людьми, но сейчас это коснулось его лично и он не мог понять, по какой причине и почему именно сейчас. За несколько лет, что он прожил в Амстердаме, единственным, что он совершил был кровавый поход  сегодня утром, но..... Нортман быстро набрал номер Шона, но на другом конце были лишь длинные гудки и ничего больше. Эрик попытался позвонить еще раз, но результат был тем же. Внезапно в голове возникла бредовая мысль, но она казалась такой невероятной, что Нортман счел ее всего лишь плодом фантазии. Сейчас он должен был думать только о том, что в руках этих людей, Инквизиции, или кем они являлись на самом деле, была Пэм и он не мог допустить, что бы с ней что-нибудь случилось. Странно, что она не звала его. Сильная девочка, она всегда считала, что связь между вампиром и его создателем слишком мешает, она хотела больше свободы и теперь Нортман должен был вести себя как обычный человек - он должен был позвонить и договориться о встрече, вместо того, что бы просто почувствовать и найти ее. Пусть так, в конце концов это не имеет значения, просто займет чуть больше времени. Еще раз взглянув на монитор, Эрик нашел нужный номер и нажал кнопку вызова.....
Разговор получился коротким, хотя это сложно было назвать разговором, поскольку Эрик только слушал, но то, что он услышал ему не очень понравилось. Мысль, которая до этого пряталась где-то глубоко внутри, о том, что именно утренняя прогулка послужила такому развитию событий, теперь обрела реальную форму и предстала в виде совершенно конкретной проблемы. Нортман прикрыл глаза, погружаясь в бурный поток охвативших его мыслей и сомнений. Он не мог оставить свое создание без помощи и в этом офицер Инквизиции Вольф был совершенно прав, он знал это и воспользовался этим знанием. Он был уверен в том, что Эрик придет и, конечно, был прав. Уже спустя несколько минут после окончания разговора, на улице, где только что стоял шериф, не было никого.
Напрасно офицер напоминал Эрику о том, что нужно придти одному. Он бы и так выполнил это условие. Нортман всегда предпочитал все делать сам - никому не доверяй то, что должно быть сделано идеально и быстро. Он поступился этим правилом сегодня утром и вот к чему это привело. Смалодушничал. Возможно и так, но в отношении вампира такое определение не подходило. Беатрис ди Фердинандо. Слишком много неприятностей она ему доставила и слишком велико было желание шерифа придушить ее собственными руками, но........
Он в считанные секунды добрался до кромки леса, и тем не менее уже успел подумать о том, что будет делать. Рисковать жизнью своего создания он не был намерен. Ни одному человеку не дано было понять, что для вампира значит потерять собственного "ребенка", единственного кому он может доверять, и кого должен оберегать на протяжении всего своего существования. У человека может быть много детей, но Эрика всегда поражала беспечность, с которой люди относились к своему потомству. Плоть от плоти, кровь от крови, плоть и кровь, которая для некоторых людей не значила вообще ничего. У вампиров все было иначе. Они долго и тщательно выбирали человека на роль своего чада, они забирали их кровь полностью, заменяя ее своей и подобный кровавый обмен делал этих двух существ на столько близкими, что можно было говорить о них, как о едином целом. Человеку никогда не понять того, на сколько крепко связывает кровь, если прислушиваться лишь к ее голосу. Люди, обремененные своими скудными знаниями, правилами и обычаями, мнением окружающих и просто погрязшие в рутине, они смотрели на все слишком поверхностно. Матери хоронили своих детей, но спустя какое-то время их горе утихало и они плодили новых, забывая умерших чад своих и на заново рожденных  направляя всю свою любовь и внимание. Вампир никогда не забывал о своем создании, если тот принимал настоящую смерть, его утрата была на столько глубокой, что порой он на протяжении всего существования  не мог решиться на создание еще одного вампира. Это все было действительно так, по крайней мере для Нортмана. И поэтому сейчас он пришел в этот лес один и готов был на все что угодно, лишь бы вернуть свое создание. В конце концов, сделав одно единственное исключение, он мог простить человека и смириться с тем, что он и дальше будет ходить по этой земле.
Он мог бы убить их всех, без исключения. Всего лишь кучка людей, которые возомнили себя посланниками Господа. Какое ему дело до Господа? Создатель Эрика был старше того, кому поклонялись люди и кого называли Иисусом Христом. Он был старше и многому научил Нортмана. Например тому, что даже в самой безвыходной ситуации вампир должен уметь сдерживать свои эмоции и не показывать их окружающим. Он должен быть сдержан и хладнокровен, должен уметь просчитывать на сотню ходов вперед иначе любой, кто возомнит себя карающей дланью небесной сможет убить тебя.  Эрик был хорошим учеником и никогда не сомневался в словах создателя. Сейчас он подавил в себе все зачатки гнева и злости. Он был спокоен и сдержан и точно знал, что должен делать. 
В лесу было полно звуков, но некоторые из них были весьма определенного происхождения - биение человеческого сердца, восьми человеческих сердец, которые находились в одном месте и которые вампир не спутал бы ни с чем иным. Ему не нужно было видеть, достаточно одного лишь слуха, что бы точно знать, где находится цель. Тысячелетнему созданию, еще при жизни прославившемуся среди своего народа как великому воину, участвовавшему почти во всех войнах, которые случались на земле за все время его существования, не составило особого труда лишить жизни нескольких людей. Всего лишь доля секунды на каждого, на то, что бы просто переломить хребет, услышать как лопаются сухожилия и хрустят позвонки, чтобы увидеть как застывают лица, так и не успевшие ничего понять, услышать как останавливается сердце и замирает дыхание. Эрик мог бы проявить больше артистизма и разодрать им глотки, залить всю эту поляну кровью, искупавшись в ней. Мог, но не хотел тратить времени. Он и так сделал достаточно, что бы дать понять, на сколько его сила и скорость превосходит даже самое скорострельное оружие. Меньше четырех секунд и вместо восьми пульсирующих жизнью тел, осталось только четыре - два в машине, одно на поляне возле нее и еще одно, у вампира в руках, с заломленной шеей, но все еще живое - человек, которому не посчастливиться умереть так быстро, как остальным. Он не хотел этого, но увидев Пэм возле ног одного из тех, кто называл себя Инквизицией, просто не смог сдержать себя. Нортман не собирался пить его кровь, на это ушло бы слишком много времени, он просто вырвал его сердце. Оно было еще горячим и несколько раз встрепенулось в руках вампира, но еще одной жизни не стало.
Эрик стоял напротив мужчины, оставшегося в живых, всего в нескольких метрах и смотрел на то, что некогда было его прекрасным созданием. Это расстраивало шерифа, хотя он и знал, что всего несколько глотков человеческой крови и она восстановится. Нортман чуть сильнее сжал в ладони человеческое сердце и протянул его мужчине, - Надеюсь, что именно ты мне звонил и это того стоило? - он кинул бесполезный кусок плоти под ноги и, достав из кармана платок, принялся вытирать окровавленную кисть.
- Интересно, каким местом ты думал, когда решил, что этого, - Эрик обвел взглядом поляну и тела, которые теперь в самом деле были лишь телами, - достаточно для того, что бы справиться с тысяча летним вампиром. Вот ей, - кивок в сторону Пэм, - всего лишь двести лет от роду и я могу понять, почему она лежит сейчас в лужи собственной крови у ног человека, которому я могу сломать шею меньше чем за секунду. Ты даже не успеешь нажать на спусковой крючок. Надеюсь в этом ты не сомневаешься?
Люди. Порой Эрик не понимал, что некоторые вампиры находят в них. Он стоял и слушал то, что говорил этот человек, слушал спокойно, можно было даже сказать, что ему было скучно, но терпения ему было не занимать, хотя вид окровавленной вампирши и нацеленной на нее винтовки немного раздражал его. Когда Вольф завершил свою просторную речь, шериф вздохнул с облегчением, но тут же нахмурился. Говорить долго и много он не любил, но сейчас видимо настал момент когда и через это придется переступить.
- Ты так много всего наговорил сейчас, очень много лишней информации, у меня даже голова разболелась. Вы люди почему-то считаете себя умнее нас, вампиров. Напрасно, - Эрик смотрел в упор на мужчину, стараясь не отводить взгляда. Ему это удавалось, пусть даже хотелось посмотреть как там Пэм. Конечно, с ней не все было в порядке, но она сильная девочка и сможет это пережить, - Думаешь, мне есть дело до Лиги? Сейчас, когда я вырезал половину компании той итальянской куклы, которая сидит в твоей машине? Беатри-и-ис, - громко позвал Эрик, но взгляда своего не отвел, лишь усмехнулся, - хорошего защитника ты себе нашла. Кровожадный ублюдок, выродок, тварь, вы с ним просто идеальная пара не находишь? Жаль что я не переступил через отвращение и не перегрыз тебе глотку прямо там, в машине, когда вез сюда, - Нортман все же взглянул на машину, но лишь мельком, и снова уставился на мужчину.
- Вот ты тут говоришь о том, что тебе все равно и Господь примет тебя в свое царство, а она там молится, прощения у Господа просит. Поверь, ей есть за что его просить. Но Бог высоко, а мы здесь, поэтому вернемся к нашим делам прискорбным. Можешь выстрелить прямо сейчас и тогда я убью тебя и твою красотку, ради которой ты поднял такой кипиш, и умру сам. Мы оба проиграем. Чего скрывать, Лиге нужен будет козел отпущения и они легко его найдут, я даже не сомневаюсь. Но неужели ты думаешь, что я оставил тебя в живых, только потому что мне не хватило времени на то, что бы свернуть еще одну человеческую шейку? Или думаешь, мне нравится вести душещипательные беседы перед тем, как я стану свидетелем гибели собственного дитя? Отпусти ее. Ни тебя, ни твою девку я не трону. От нее я получил все, что хотел, а ее существование я как-нибудь переживу. Я даже прощу тебе то, что ты сделал с моим ребенком и уничтожение бара. Мы договоримся и каждый получит то, что хотел - каждому по девчонке и еще немного информации для меня, как бонус за то, что теперь мне придется раскошелиться на новую пропагандистскую компании Лиги.
Нортману захотелось закурить. Он не нервничал, просто слишком долго бездействовал, стоя в одной позе и даже не шевелясь. Обычно это не было проблемой, но не сейчас, когда его гнев норовил вырваться наружу и стоило больших усилий сдерживаться. И все таки он переборол его. Было нечто более важное, личная месть, которая множилась в нем веками и которую не могло перевесить ничто, даже смерть создания, даже прощение человека, ничто на свете не заставило бы его отказаться от идеи найти и уничтожить тварей, вырезавших всю его семью столетия назад. Многие века Эрик вместе со своим создателем искал их, он вступал в различные организации, что бы выяснить хоть какую-то информацию о тех, кто был ему нужен, но с годами поиски успехом не увенчались, хотя пару раз Нортман был близок к этому. И вот теперь, новый век, новая организация, для него конечно, раньше он не встречался с такой Инквизицией, но справедливо предположил, что люди, охотящиеся на вампиров, обученные и подготовленные, могут быть полезны.
- Что ты знаешь об оборотнях? - наконец спросил вампир и все таки закурил, сделав несколько шагов назад и присев на какую-то корягу, торчащую из земли. Вольф хотел договориться? Что ж, сейчас у него была реальная возможность.
И снова долгое и нудное объяснение того, что было, что будет и чем сердце успокоится. Возможно, Эрик и не увидел далеко идущих планов этого человека в его прошлом монологе - не захотел или просто не слушал, сейчас это не имело значения. У него были собственные планы, а сочетаются они с планами кого-то еще или полностью идут в разрез с ними, разве это волновало вампира? Конечно же, нет. Представься ему возможность выбирать между жизнями кучки вампиров, людей и его личными счетами с оборотнями, он бы целенаправленно пожертвовал кем угодно, даже собственной жизнью, лишь бы они сдохли. Принципы? Да, у него были принципы, главным из которых было добиваться собственной цели любыми способами. Убивать, идти по головам, навлечь гнев Старейшин или Лиги. Какая разница, главное что бы результат был таким, каким хочется шерифу. Так было всегда. Так будет и в этот раз.
Дослушав Вольфа до конца, Нортман продолжал размышлять, неотрывно наблюдая за тем, как в пальцах тлеет сигарета. Про Беатрис он уже решил и не собирался больше возвращаться к этому. Пусть живет себе на здоровье, если с такими амбициями и запросами она сможет протянуть достаточно долго. Теперь это его не касалось. Сделать человека другом вампиров - в этом тоже не было большой проблемы, тем более с протекции шерифа, разве что последние события могли немного подпортить его репутацию и понизить авторитет, но и это было делом поправимым и решаемым, главное то, что получаешь в замен.
Если бы Нортман хотел и мог использовать для своих целей вампиров, он бы уже давно это сделал и сейчас не сидел бы здесь и не вел крамольные беседы с человеком. Но в этом случае о его планах стало бы известно многим, включая вампира, который стоял за шайкой оборотней. Эрик знал это и не мог гарантировать, что смог бы дожить до финальной стадии своего плана по отмщению. Использовать людей, пусть даже пойдя на временное перемирие, ему тоже не нравилось, но как говорят люди - выбор был не велик. В конце концов временный мир лучше постоянной войны. Это поймет любой.
Откинув в сторону истлевший окурок, Эрик снова посмотрел на Вольфа, - Можем до утра выяснять кто прав, а кто виноват и мериться пиписьками, но это будет похоже на разговор двух долбоёбов. Так что я приму твои условия. Все до единого. Можешь приходить ко мне в гости когда захочешь, или в мой бар. Ах, да! Ты же его уничтожил. Но кто старое помянет, тому глаз вон или сразу два. Придется подыскать другое место.
Эрик усмехнулся, медленно поднялся со своего необычного "стула" и не спеша подошел ближе к мужчине, но теперь его внимание было направлено на Пэм. Присев на корточки и откинув с ее лица несколько окровавленных прядей волос, он нервно дернул уголком губ, но промолчал, снова поднявшись и становясь с Вольфом лицом к лицу.
- Ты и Беатрис можете не волноваться. Ни я, ни любой другой вампир вас не тронут, но только в этом городе. За его пределами я ничего не гарантирую. И будет лучше, если какое-то время она посидит дома. Считай это моей личной просьбой, или одолжением с твоей стороны. Как пожелаешь, просто я не хочу, что бы она попадалась мне на глаза. А сейчас ты не станешь возражать, если я заберу то, зачем пришел и уйду? Она потеряла слишком много крови и ей нужно.... но тебе ни к чему про это знать.
Эрик вновь склонился к вампирше и поднял ее с земли, крепко прижав к себе и стараясь не обращать внимания на ее состояние. Он был уверен, что выслушает еще не одну сотню гневных речей, прежде чем девушка успокоится, но она поймет его, как всегда понимала.
- Завтра утром приходи в "Три комнаты". Это бардель не далеко от моего бара, - Нортман все еще не свыкся с мыслью, что бара у него больше нет. Пока нет. -  В общем, найдешь если захочешь. Там сможем поговорить и обсудить детали. На сим позволь откланяться.
Помедлив еще пару секунд, Эрик продолжал стоять на том же месте, размышляя, куда отправить Пэм, что бы она спокойно могла придти в себя. Раньше он бы выбрал бар, но по понятным причинам этот вариант не подходил. К себе домой тоже было нельзя, а к ней...... не хотелось потом выслушивать про испорченный ковер или что-нибудь еще в том же духе. В конечном счете он выбрал единственное место, где сможет оставить ее без своего присмотра. Легко оттолкнувшись от земли, Эрик растворился в вечернем небе, оставляя позади себя лес, этого странного человека с пятью трупами его товарищей и девушку, которую еще утром хотел убить. И будь он человеком и веруй в Бога, наверняка в его голове сейчас пронеслась бы одна единственная фраза, - Не неисповедимы пути господни!

К счастью для самого Эрика ему удалось поспать хоть немного после его грандиозного похода в Global Farm и подкрепиться перед этим, иначе у него бы просто не хватило сил добраться сюда так быстро и так легко. Да, он был старым и сильным вампиром, но полеты всегда отнимали массу сил, тем более с ношей на руках. Времени на размышления не было, потому что все внимание Эрика было сосредоточено на пути, который он проделал из Амстердама до своего замка в Великобритании. Однако, стоило ему ступить на мощенную дорожку, он почувствовал себя более уверенно и, передав Пэм на попечение управляющего, сам смог немного отдохнуть, хотя отдыхом это можно было назвать с большой натяжкой.
Пройдя по гулким коридорам, Эрик поднялся по лестнице на второй этаж, где располагалась его личная резиденция - мрачные комнаты, в которых вампир чувствовал себя наиболее уютно. В Амстердаме он не мог себе это позволить - раньше не было желания, а теперь, пожалуй, было бы слишком неуместно. Налив в стакан немного абсента, Нортман опустился в одно из кресел и закурил. Ему нужно было подумать и времени у вампира было ровно столько, сколько Пэм понадобиться для того, что бы восстановиться, привести себя в порядок и найти его, что бы высказать все, что она думает о его способах решения конфликтных ситуаций. В любой другой раз Эрик, возможно, и согласился бы с девушкой, но только не сегодня. Сегодня был особенный день, точнее один из тех немногих дней, когда он стал на один шаг ближе к своей заветной цели. Возможно, это не принесет ему никаких результатов, как и много раз до этого, а возможно он действительно сможет дойти до конца. Но что тогда? Об этом шериф не хотел думать. Еще слишком рано и тешить себя пустыми надеждами, это значит обречь себя на еще большие терзания в случае неудачи. Этого он бы не хотел. Он не хотел бежать впереди паровоза, как любят говорить люди, и так последние дни его жизни пронеслись как в чумной лихорадке. Так много всего случилось за последнее время, что и не перечесть. Эрик так долго шел  к спокойной размеренной жизни, что уже успокоился и свыкся с мыслью о том, что такое возможно. Однако события последних нескольких дней показали, что это вовсе не так. И дело было даже не в том, что было слишком много проблем, которые требовали радикальных методов, как раз это его не удивляло. Его удивляло то, как он сам реагировал на все происходящее и как чувствовал себя сейчас, находясь вдалеке от дома. Дом. Эрик раньше никогда не задумывался о значении этого слова. Зачем вампиру дом? Он может жить где угодно и как угодно, лишь бы это было безопасно. Нортман никогда не испытывал привязанности к какому-то месту и тем более к кому-то из живых существ. Исключением была только Пэм, но их связь была совсем другого порядка. Вампир и его дитя. С этим ничто не может сравниться. Не могло сравниться. Последние сутки очень ярко показали это. Он переживал за нее, готов был пойти и пошел ради нее на многое, практически на все, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытал часами ранее, когда понял куда и зачем исчез Аксель. Все было на столько очевидно, что пора было признаваться....
- Я влюблен, - внезапно сказал себе вампир, много всякого повидавший на своем веку, на всех своих веках. Удивился до невероятности, даже рассмеялся в тишине пустой комнаты. Увы, сомнений не было. Влюблен, как мальчик, полон страсти юной. Какая нелепость. Жить все это время сохраняя холодность рассудка в любых обстоятельствах, наслаждаться внутренним покоем и ясностью мышления, и в конце концов оказаться в глупом положении влюбленного. Это было неожиданно, хотя уже не раз и не два Эрик подходил к этой мысли совсем близко. Он опять закурил и, подойдя к окну, устремил взгляд поверх деревьев куда-то вдаль. Неожиданно в голове возник образ человека. Без возраста и лица, просто человека, идущего по полю. Он сам был этим человеком. Не человеком, конечно, а просто одинокой фигурой, бредущей по бескрайнему пустынному полю. И вот он идет, спокойно смотрит на плавную линию горизонта, и тот вроде бы постепенно проясняется, становится ближе. Дорога приятна, шаг размерен, небо над головой клубится спокойными тучами - ни солнца, ни дождя. И вдруг удар грома, разряд молнии и неистовая электрическая стрела пронзает все существо, тьма обрушивается на землю, не видно ни дороги, ни горизонта, куда идти непонятно, а главное - не понятно, надо ли вообще куда-то идти.
И тело, и душу пронзала электрическая вибрация. Нортман чувствовал себя черепахой, внезапно оставшейся без панциря. Подобного он не испытывал за все свои тысячу и даже более лет. И страшно, и стыдно, но зато невыразимое словами ощущение будто...... он дышит, и не только он сам и его легкие, будто дышит вся его кожа. И еще: будто дремал и вдруг проснулся. Или еще мелодраматичнее, но зато правильнее всего: восстал из мертвых, ожил не только телом, но и душой. Он был влюблен. Отрицать абсурдно. Впервые в жизни, и видимо без этого мальчика жизнь ему будет не в радость. Он был его, но полностью-ли? Этот вопрос мучил вампира. Он услышал слова, которые хотел услышать, как раз перед тем, как в особняк пришел Гаспар, но сам не проронил ни слова. Эрик стоял у окна, глядя на потемневшее небо, и рассеянно прислушивался к переменам внутри себя.
- И какого черта я все еще здесь?! - быстро достав из кармана джинс мобильный, Нортман набрал знакомый номер и оставил голосовое сообщение. Дожидаться гневных речей Пэм он не стал, потому что сейчас думал совсем о другом и не хотел отвлекаться. Он еще не все осознал, но решил, что это произойдет с ним по пути обратно в Амстердам.
Он довольно быстро добрался из своего замка до особняка в городе, еще быстрее, чем попал из леса в Лондон. Но сразу заходить в дом не стал. Заметив на улице машину Гаспара, шериф стоял на другой стороне улицы, прислонившись к стене одного из домов и курил. Длилось это не долго, но дало возможность вампиру еще немного подумать и придти к окончательному выводу своих душевных терзаний.
Эрик всегда считал, что принадлежал к числу вампиров, которые с легкостью переносят свою участь - быть бессмертными, ну или почти бессмертными. Выходит, что ошибался. Куда подевалась его обычная разумная, хладнокровная уравновешенность? Где вы, покой и воля, отрешенность и гармония? Собственное, как всегда казалось не существующее, сердце устроило Эрику Нортману штуку, которой он никак не ожидал. Жизнь перевернулась, все незыблемые ценности обернулись прахом. Он чувствовал себя в десять раз помолодевшим и в сотни раз поглупевшим. Последнее, впрочем, не совсем верно. Рассудок словно бы сбился с установленного курса, утратил целеустремление, однако сохранил всегдашнюю остроту и безжалостно регистрировал все фазы и повороты болезни. Именно так. Эрик считал все, что происходило с ним в последнее время ни чем иным, как обычной болезнью, от которой, как оказалось, не был застрахован и тысячелетний вампир. Но что, если это не так. Что если все это время Нортман был болен безразличием и хладнокровным созерцанием всего происходящего и только сейчас выздоровел?
Вопрос был не из легких и скорее принадлежал к области философии, а подобным Эрик никогда не увлекался. В конце концов, Нортман перестал топорщиться, сталкивать разум и чувства. Любовь так любовь, пусть считается нормальным состоянием души даже для него. Сразу стало легче. По крайней мере, с внутренними разногласиями было покончено. У Эрика и без самоедства хватало поводов для терзаний. Он докурил и, отшвырнув в сторону окурок, собирался закурить снова, но тут из дверей его особняка вышел Гаспар и шериф невольно сосредоточил на нем свое внимание. Он закурил, но с места не двинулся и было похоже, что парень тоже о чем-то всерьез задумался. Люди, они такие странные. Нортман никогда не понимал их и даже теперь не думал, что такое возможно. Вампир наблюдал, как Гаспар отправился к своей машине, как через какое-то время из особняка вышла девушка и скрылась в салоне автомобиля. Он слышал слова, которые она произнесла, и усмехнулся им. Да, Гаспар был самым непонятным из людей, которых встречал вампир, но видимо именно поэтому Эрик и поддерживал с ним отношения, зная, что пока оба будут находить выгоду в их сотрудничестве, беспокоиться не о чем. Все остальное Нортмана мало волновало.
Когда автомобиль отъехал от особняка, Эрик отправился внутрь, продолжая размышлять над тем открытием, которое он сделал для себя сегодня. Оборотни, вампиры, люди. Он слышал множество историй, в которых одни влюблялись в других, в некоторых случаях шериф становился свидетелем того, на сколько это было болезненно и неприятно. Взять хотя бы Лестата и Армана. Он не понимал все до конца, но то что увидел и почувствовал, сильно его тронуло. А ведь они оба были вампирами. Но все таки, на сколько сложнее было любить человека. Не совсем так. Нортман все еще не был уверен в том, что мальчишка остался на сто процентов человеком, однако шериф считал его именно человеком, пока не доказано обратного. Хотя, возможно и здесь он не был до конца откровенен. Тяжело было любить именно этого мальчишку. С его непредсказуемым характером, пытливым умом и слишком болтливым языком, который мог выдавать невероятное количество вопросов за ничтожно маленький промежуток времени. Можно было сказать, что в данном конкретном случае Нортман был просто потерян. Он отлично понимал, что в этом мальчике нет ничего особенного, с какой стороны не посмотри, но тем не менее Эрик поддавался своим чувствам и в какой-то степени страдал от этого. Самоуверенность и логика не выручали.
Оказавшись в холле первого этажа, Эрик остановился и прислушался к звукам, царящим в доме. Время было уже позднее, но так как Гаспар и его подруга совсем недавно уехали, он мог рассчитывать на то, что Акс еще не спит. Оставалось только выяснить где он находится, но это было самым простым. Даже еще проще, чем мог предположить Эрик. Неожиданно со стороны улицы донеслись звуки, которые шериф никак не ожидал услышать в собственном доме. Это было странно и это было красиво. Оказавшись снова на улице, вампир остановился в нерешительности. Что бы не привлекать к себе внимания и не мешать мальчишке, он прислонился к одному из деревьев, сложив руки на груди и уперся взглядом в Акселя. Эрику снова показалось, что рядом с мальчишкой расслабленности и покоя не будет никогда, но кто сказал, что это плохо? Может быть настоящая жизнь, о которой мечтают многие вампиры, считая свое многовековое существование скучным и бессмысленным, это и есть вечный трепет, а вовсе не стены, которые Нортман вокруг себя понастроил, когда решил показать всем свое величие и внушить страх.
Эрик продолжал стоять, не шевелясь, словно слившись с деревом или превратившись в него. Одним словом, он просто стоял не подвижно, как могут наверное стоять лишь вампиры, и со стороны скорей всего выглядело будто он прислушивается к звукам музыки, наполняющим в ночи небольшой парк, но на самом деле шериф был сейчас далеко от этого места. Он был полностью захвачен своими мыслями и думами о том, с чего все началось, что было потом и чем все это закончилось. Наверное закончилось. По крайней мере так думал Нортман.
- Аа!
Эрик встрепенулся. Он начал оглядываться вокруг в поисках опасности, но оказалось, что это его появление вызвало такую реакцию мальчишки.
- Ты меня напугал......
- Я тебя понимаю, - подумал Нортман, решив, при чем вполне справедливо, что должно быть именно страх он вызывал у всех, кого встречал за последний день за пределами этого дома. Однако, вслух этого вампир не сказал, лишь улыбнулся - устало и почти не заметно - и, подойдя к Акселю, тихо проговорил, - Нам нужно поговорить. Пошли.
Забрав у паренька инструмент, Нортман обнял его второй рукой за плечи, и направился в дом, не сказав пока ни слова. На самом деле, сейчас он меньше всего хотел говорить. События минувшего дня наконец-то возымели свое действие и сейчас Эрик как никогда ощущал себя уставшим и почти опустошенным. Он бы с большим удовольствием сейчас просто лег спать, отдохнуть, отключиться. Но для начала, ему нужно было все таки поговорить с Акселем иначе завтра весь его настрой пропадет и возможно тогда уже он не сможет сказать то, что назрело у него в душе.
Оказавшись внутри дома, Нортман не спеша пошел на второй этаж, иногда поглядывая на мальчишку и от чего-то улыбаясь.
- Прости, что оставил тебя одного, - наконец заговорил шериф, останавливаясь возле двери своей спальни и пропуская Акса внутрь, - Надеюсь, Гаспар прилично себя вел. В любом случае, я должен был уйти, - усадив паренька на кровать и положив инструмент на тумбочку, Эрик принялся расхаживать по комнате, но вскоре остановился, словно задумавшись. Света он не зажигал, горел лишь небольшой торшер, тускло освещая комнату, но этого было вполне достаточно.
- Мне надо было закончить с одним делом, - продолжил он и вот теперь, повернув голову, посмотрел на мальчишку, - Можешь больше ни о чем не беспокоиться. Теперь это в самом деле так. Больше никто не станет тебя искать и похищать, разве что Гаспар решит отомстить мне, - при этой мысли Нортман усмехнулся, - но это вряд-ли. Он хоть и недоволен вечно моим вмешательством, но на такое не способен. Так что, тебе и правда не чего бояться. Но я все равно думаю, что лучше тебе оставаться здесь, в этом доме, со мной.
Нортман замолчал и, оказавшись возле кровати, присел рядом с Акселем, заглядывая ему в глаза.
- Ладно, хватит прикидываться, - вновь заговорил вампир, теперь более сосредоточенно, но гораздо тише, чем говорил до этого.
- Актер из меня отличный, что скрывать, но смысла в этом я не вижу. И тебе, я думаю, все равно надо это знать. Говорю об одном, а думаю совсем о другом. К тому же, то что ты сказал мне раньше.... Дело не только в том, что ты красив, молод и прочее. Есть особенные причины, по которым я потерял голову. Не важно какие.... Я все равно не смогу их назвать, потому что сам не знаю....
Кажется Эрик сказал все, за исключением самого главного. Придвинувшись чуть ближе к Акселю, Нортман, продолжая вглядываться в его глаза сквозь полумрак комнаты, взял в ладони его лицо и склонился так близко к нему, на сколько это было возможно, что бы зрение оставалось четким, - Я люблю тебя, - наконец проговорил вампир и накрыл губы мальчишки не долгим и нежным поцелуем. Все. Он сказал это и почувствовал некую легкость, словно скинул с себя груз, тяжелее которого не было никогда в его жизни. Возможно, что так и было и сейчас Эрику стало легче. Оторвавшись от губ Акса, он просто обнял его, прижимая к груди его белобрысую голову и повалился на кровать.
- Только не говори ничего, - очень тихо прошептал вампир, касаясь подбородком волос мальчишки, - все завтра, обо всем поговорим завтра. Сейчас просто побудь со мной, - прикрыв глаза, Эрик лежал и наслаждался моментом. Он был необычным, но очень волнительным и приятным и, конечно, ему не хотелось портить его словами. Он услышал то, что хотел гораздо раньше, а теперь и сам сказал то, что он надеялся, хотел услышать Акс. Оставалось только принять это и привыкнуть жить с этим. Эрик надеялся, что у него получится. Сейчас, засыпая, он искренне надеялся на то, что его новые, только сегодня сложившиеся, планы, никак не повлияют на течение жизни в этом доме.

Отредактировано G'master (2013-05-27 11:27:34)

0

4

Участник №2

Глава 1. Грин – один, Стэнфорд – ноль.
[audio]<a href="http://ato.su/musicbox/i/0513/ba/3e986.mp3">Пой мне еще</a>[/audio]
- Тебе нужно это место или ты из праздного интереса спрашиваешь?
Капитан футбольной команды университета неловко ткнул сидящего рядом с ним юношу в бок, расплескав на стол кофе из пластикового стаканчика. Ричард брезгливо поморщился и попытался отодвинуться подальше от мутно-коричневого пятна, а заодно избежать отвратительно зловонного дыхания капитана.
- Нужно. Ты же сам знаешь, что кроме меня достойных кандидатов нет, так что не понимаю, какого черта тянешь лямку.
Нотки нарастающего раздражения явственно слышались в голосе парня, только знакомый не отреагировал на них должным образом. Наоборот, блондин противно заржал и поставил локоть прямо в разлитый им же кофе.
- Значит, поступим так. Я ухожу из команды в этом году, и если тебе действительно так интересно стать капитаном, место придется заработать.
Стэнфорд презрительно усмехнулся. Да он скорее сбреет себе брови и пробежится голышом по газону перед домом своего отца и по совместительству ректора, чем переспит с Дэйвом, если именно на это и намекает этот похабный козел.
- Я не собираюсь спать с тобой.
Блондин заржал громче, спугнув группу первокурсниц, собиравшихся сесть рядом с юношами. Конченый дебил. Брови Рича поползли вверх, такой реакции он точно не ожидал.
- Не со мной.
- Тогда с кем?
Ржач Дэйва превзошел все границы разумного, когда блондин кивнул в сторону. Брови Рича достигли критической верхней отметки, стоило только проследить за взглядом знакомого.
- С целым столом? – презрительно усмехнулся парень, - Опять, что ли?
- Не со всем столом. С той, которая сидит отдельно.
Стэнфорд поперхнулся апельсиновым соком, который до этого старательно тянул через трубочку, и повернулся к капитану команды. На лице его застыла гримаса отвращения и стойкого неверия в происходящее.
- С Дафной Грин? Ты с катушек слетел?
Дэйв только пожал плечами сквозь смех, и, хлопнув Ричарда по спине, удалился в сторону кампуса, повизгивая от хохота на каждом шагу. Оставшийся за столом в гордом одиночестве парень запустил ладонь в темные волосы. Дафна Грин, заноза в заднице каждого преподавателя, круглая отличница и всезнайка, с вороньим гнездом вместо волос и полным отсутствием вкуса к одежде. Юноша не знал, чем он так успел нагрешить в прошлой жизни, что в этой ему воздается с лихвой по всем статьям. Наверняка сбил тележку с монахинями, не меньше.
Все было бы не так ужасно, если бы девушка была просто еще одной студенткой университета. Но с Ричардом их с самого детства, а вернее, с первого класса школы связывала древняя как мир и столь же нерушимая ненависть. Маленькая девчушка в нелепой не по размеру одежде и растрепанной копной медно-рыжих волос с первого дня учебы завоевала сердца учителей,  настолько крепко, что для симпатичного и далеко не глупого Рича места там просто не осталось. Во втором классе мальчишка гонялся за одноклассницей с четким однозначным намерением задрать повыше ее клетчатую юбку. В третьем она огрела его по голове стопкой учебников, когда он перегородил ей выход из класса, и тогда мальчик пролежал три недели дома под присмотром врачей, а в голове его рисовались самые изощренные планы мести. Дальше – хуже, чем старше они становились, тем изощреннее и слаще были мечты о мести. И хотя возможностей было хоть отбавляй (казалось бы, чего проще подставить одноклассника перед глазами учителей?), они оба выбрали политику взаимной холодной ненависти, ограничивающейся колкими замечаниями в адрес друг друга, сталкиваясь в коридорах. Дафна тогда уходила от перебранки первой, гордо подняв голову шествуя мимо разозленного Ричарда, смешно тряся высоким хвостом из волос. В университете они даже не замечали друг друга, усиленно делая вид, что незнакомы. А теперь он должен был затащить ее в постель. И черт его побери, если он этого не сделает.
Стэнфорд поднял голову. Девушки уже не было на месте, как и в пределах обозримого пространства. Чертыхнувшись, парень покидал учебники в сумку и наугад побрел к ближайшему входу в корпус. Она не могла уйти достаточно далеко, значит, был шанс догнать ее на подходе к какому-нибудь кабинету. Четкого плана по соблазнению закомплексованных девиц у Рича не было, как не было и опыта в подобного рода мероприятиях, и надеялся он только на свою сообразительность, что не раз спасала его в критических ситуациях.
Эта часть плана была самой сложной и интригующей одновременно – слежка всегда будоражила воображение парня, выросшего буквально с книгами Конан Дойла в обнимку, и когда выдавался очередной повод почувствовать себя Шерлоком Холмсом, выбор даже не стоял. Ричард не ошибся: девушка не успела уйти далеко, ее красная в черную клетку юбка, из которой она не вылезала, кажется, со школьной скамьи, мелькнула за углом, и теперь пустой в обеденный перерыв коридор оглашал только глухой перестук невысоких каблуков. Бодрым шагом двинув в сторону постепенно стихающих звуков, Стэнфорд изо всех сил старался напустить на себя беспечный вид, словно прогуливался здесь совершенно случайно. Мало ли что могло понадобиться студенту в этой части корпуса. Когда через несколько минут перед парнем возникли широкие деревянные двери, он с силой хлопнул себя по лбу. Библиотека. Ну конечно, как он сразу не догадался, куда может пойти эта заучка в свой честно заслуженный обеденный перерыв.
Рич не был в библиотеке университета никогда. Всю нужную для учебы литературу он брал из личной библиотеки отца, и потому не удивился, наткнувшись на непонимающий взгляд пожилой женщины за стойкой. Улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, парень, скрывая волнение от пронизывающего взгляда библиотекаря, направился в ту сторону, откуда слышалось неразборчивое бормотание.
Дафна ходила вдоль стеллажа, водя пальцем вдоль корешков книг и проговаривая вслух названия. Полностью погрузившись в свое любимое царство, девушка не заметила юношу, вставшего по другую сторону стеллажа, и обнаружила темную макушку, двигающуюся параллельно ей, лишь спустя несколько секунд. Она намеренно подольше задержалась у одной из книг, из-под копны волос наблюдая за застывшим напротив нее силуэтом, потом наугад сделала пару шагов вправо и вернулась на прежнее место. Юноша двигался, зеркально отображая ее перемещения. Это нервировало бы меньше, знай Грин наверняка, что он зашел по делу, но удостоверившись, что Ричард пришел для того, чтобы подействовать ей на нервы, она вся подобралась, задвинув мысли о книге в дальний ящик.
Положив руку на один из фолиантов на самой верхней полке, достаточно старый и пыльный для священной миссии, что была ему уготована, Дафни толкнула его, но не на себя, а в обратную сторону. Книга с глухим шлепком смачно обрушилась прямиком на голову Стэнфорда, который, не ожидая подвоха, взвыл и принялся растирать ушибленную макушку.
- Тишина в библиотеке!
Миссис за стойкой орала похлеще контуженного военного, противореча себе же, и Рич не преминул бы сообщить ей об этом, если бы через считанные секунды перед ним не возникла Дафна, взъерошенная, как воробей, и с упертыми в бока руками, до невозможности напоминающая самодовольный горшочек с ручками.
- Ты следил за мной, - не вопрос, а констатация факта, - Зачем?
- Какие проблемы, Грин? Я искал нужную мне книгу и получил по голове другой книгой. С каких пор это мир вертится вокруг тебя?
Дафни мрачно покусывала внутреннюю сторону щеки, раскачиваясь с носка на пятку, и наглейшим образом игнорировала вопросы юноши.
- Ты оглохла что ли?
- Книга. У тебя в руках книга, которая мне нужна.
Стэнфорд медленно перевел взгляд с лица девушки на пыльный том, ударивший его в самый неподходящий момент и который он сейчас сжимал в руке. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Ухмыляясь противной ухмылкой, парень поднялся на ноги и намеренно потряс книгой, к которой теперь были прикованы взгляды обоих, перед лицом Дафны.
- Ах, книга… - губы сами расплылись в довольной улыбке, пришедшей на смену ухмылке, и юноша поднял фолиант повыше. Из-за невысокого роста девушка никак не смогла бы достать до нее. Она закатила глаза, кстати припоминая все приемы самообороны, которым ее научил брат. Можно было сначала пнуть Рича в колено… - Эта книга?
Грин закатила глаза в гримасе беспомощного раздражения. Так, наверное, делают матери несмышленых детей, когда те опрокидывают стакан с молоком на стол.
- Да, Стэнфорд, эта книга. Она нужна мне, чтобы закончить домашнее задание.
Ричард прочел название. На темно-синем фоне золотистым тиснением было выбито «Саймон Ханибол. Трудовой договор».
- Нет, Грин. Я держу эту книгу, она стукнула меня по голове, следовательно, это моя книга.
- Мне жаль женщину, которая согласится выйти за тебя замуж, - девушка понадеялась на то, что выведя парня из себя длинным нравоучительным диалогом, притупит его бдительность и сможет выхватить книгу, которая с каждым мгновением, миллиметр за миллиметром, опускалась вниз, - Ты настолько жаден, что не можешь дать мне книгу, которая совершенно тебе не нужна.
- По крайней мере, моя жена не будет швыряться в меня книгами…
Растерянно сжимая в самом деле ненужный том в руке, Ричард с недоумением наблюдал за тем, как девушка отходит к другой полке и пробегает пальцами по корешкам книг, задумчиво бормоча себе под нос названия. Он не мог понять, как эта вечно упертая девица сейчас так легко отступилась, и на всякий случай сильнее сжал книгу в руках.
- Может быть, она решит, что это неплохая прелюдия к знакомству?
Юноша удивился, услышав голос Дафни, но не подал виду, небрежно пожимая плечами и стряхивая несуществующую пыль с рукава.
- Может быть, если она горный козел…
Девушка подавилась смешком, не оборачиваясь на Стэнфорда. Кто бы мог подумать, что у этого полудурка есть чувство юмора? Положа руку на сердце, Дафна могла признаться себе, что никогда не рассматривала старого знакомого иначе, кроме как через призму въевшейся под кожу ненависти. Он заметно похорошел со школы, и теперь был пределом мечтаний не одной смазливенькой однокурсницы. Вообще-то он был немного… Красивый. А сейчас, когда смотрел из-под длиннющих ресниц и улыбался так, как будто читал ее мысли, особенно привлекательный. Она так погрузилась в размышления, что подпрыгнула, когда его рука опустилась ей на плечо.
- Знаешь, если тебе действительно нужна эта книга… - с усмешкой на губах выдохнул юноша в шею Дафни, становясь прямо за ее спиной, - Мы могли бы договориться.
Девушка была готова проклясть себя за все те мысли, что блуждали в голове минутой ранее. Как он посмел?! Не следовало ей забывать, что Ричард – такой же козел, как и все остальные парни, с которыми ей «посчастливилось» иметь дело. И совсем неважно, что от горячего дыхания колени стали словно сделанными из масла, а голова наполнилась удивительной легкостью. Но она все еще могла соображать, и, как ни странно, вполне здраво. Она уже собиралась отпрянуть подальше от его прикосновений, но в голову пришла идея получше.
- Возможно, ты прав… - девушка повернулась с мечтательной улыбкой на губах, прикрыв глаза, чтобы Рич не увидел намека на азартный блеск, и промурлыкала, - Мы же взрослые люди, что нам стоит договориться…
Подняв руку, Дафни легко погладила его щеку и спустилась кончиками пальцев чуть ниже, выписывая замысловатые узоры на бронзовой от загара коже парня. Теперь настала его очередь потерять ход мысли. Стэнфорд думал только о том, как легко будет затащить девчонку в постель, если даже мимолетные прикосновения превращают ее из зажатой и неуверенной в себе отличницы в змею-искусительницу.
- Мммм… Грин, насколько сильно ты хочешь эту книгу?
- Очень сильно.
От звука хриплого шепота Ричарда по коже разбежалась стая мурашек, но девушка подавила в себе неизъяснимое желание провести пальцами по губам молодого человека. Мышцы живота свело приятной судорогой, и приятное тепло от его рук, оказавшихся на ее талии, разлилось по всему телу.
- Твоя комната или моя? – он закрыл глаза, фокусируясь только на ее прикосновениях и едва слышном шепоте.
- А зачем нам комната?..
Схватив парня за отвороты рубашки, Грин дернула его на себя и развернула так, что теперь он оказался зажатым между ее телом и книжными полками. Это было нелепо, неправильно, все должно было происходить не так… Но это было божественно. Ощущение собственного превосходства вместе с осознанием почти что доставшейся даром победы затопило звук подававшего голос разума, и парень отключился от него полностью. Он уцепился за полку рукой, где-то на периферии сознания отмечая глухой стук грохнувшейся на пол книги, которую до сего момента продолжал сжимать в руке. Он чувствовал, как ее пальчики путешествуют вниз по его телу, осторожно оглаживают внутреннюю поверхность бедер через плотную ткань брюк, он ждал… Ждал звука расстегивающейся ширинки, но слышал только собственное сбившееся дыхание и стук крови в висках.
Внезапно приятные прикосновения исчезли, оставляя Стэнфорда в замешательстве. Неохотно разлепив глаза, парень увидел перед собой только стеллаж с книгами и мелькнувшую за углом второй раз за день юбку. Мозг все еще был подернут легкой дымкой, не понимая, что к чему, он выглянул из-за полок. Дафна стремительно удалялась к выходу из библиотеки. Силы оставались лишь на то, чтобы смотреть, как она уходит… С книгой.
Раскрасневшаяся рыжеволосая девушка выскочила за дверь и прислонилась к ней спиной, сжимая в дрожащих руках пыльный том. Она выиграла. Она доказала, что может играть в эти игры не хуже, чем отчаянный бабник Рич. Стэнфорд – ноль, Грин – один.


Дафна перелистнула последнюю страницу первой главы и закрыла глаза, с тихим смешком заново переживая то очаровательное ощущение победы, захватившее ее в тот момент, когда она достигла своей комнаты и повалилась на кровать совершенно без сил. Темноволосый мальчик мерно сопел под ее боком, и девушка наклонилась, чтобы поцеловать сына в лоб, прежде чем выйти из детской, плотно притворив за собой дверь.


Глава 2. От ненависти до…?
[audio]<a href="http://ato.su/musicbox/i/0513/5f/a2cd3e.mp3">Приходи</a>[/audio]
Вот уже вторую неделю Дафна Грин не могла нормально спать. Образ прижимающего ее к книжным полкам в библиотеке Ричарда преследовал девушку в каждом сне, лишая покоя и отнимая силы, которые могли бы пригодиться для более важных дел, например, для учебы. Она горела по всем фронтам: самостоятельные работы сдавались ровно в срок, а не на пять дней раньше, как обычно, последнюю проверочную по Римскому праву она завалила, и только из-за предыдущих достижений преподаватели закрывали глаза на непривычную рассеянность лучшей ученицы.
Рич чувствовал себя не лучше. Помимо общей договоренности, Дэйв умудрился назначить срок – первое ноября. До этого времени юноша был обязан затащить в постель Дафни. Насчет доказательств он не задумывался – слову Стэнфорда верили все поголовно, болезненную честность молодого человека никто не ставил под сомнение. Единственной проблемой был сам предмет спора. Брюнет видел, как день ото дня девушка становится все более и более рассеянной, и это, несомненно, сыграло бы ему на руку, будь у него в голове четкий план действий. Две недели оставалось на то, чтобы привести его в исполнение, и это было слишком мало. Грандиозная кампания по преодолению баррикады, выстроенной вокруг себя лучшей ученицей курса, чисто теоретически могла бы пройти успешно, если бы сама кампания имела место быть. Не имея ни малейшего представления о том, как нужно вести себя с недотрогами, Ричард решился на единственно верный способ – воззвать к женской природе и надавить на жалость. Это срабатывало всегда и везде.
- Мистер Стэнфорд, где ваша работа?
Рич виновато потупил глаза, не спеша поднимать голову. Ему нужно было выдержать достаточно долгую паузу, прежде чем едва слышно произнести:
- Я не понял.
- Не слышу, мистер Стэнфорд. Почему вашей работы нет среди работ остальных студентов?
Разумеется, молодой человек осознавал, на какой риск идет, выставляя себя в невыгодном свете перед преподавателем. Весть о том, что сын ректора перестал учиться, мигом облетит весь преподавательский состав, обрастая выдуманными подробностями, как снежный ком, и дойдет до отца в таком виде, что юноша будет не рад, что появился на свет. Гнев Стэнфорда-старшего, не устававшего тыкать отпрыска лицом в то, что какая-то выскочка Грин учится куда лучше, был поистине ужасен. Но Рич уже настолько втянулся в эту азартную игру, что отступать на полпути был не намерен.
- Я-НЕ-ПОНЯЛ!
В Ричарде погиб великий актер, импровизатор, лжец и полный засранец, когда юноша решил пойти по стопам отца и стать юристом. Ни капли переигрывания, все именно так, как нужно – доля отчаяния, доля ярости и злости, доля растерянности от осознания того, что фраза получилась столь эмоционально раскрашенной. Схватив сумку со стола, он опрометью бросился из учебного класса, хлопнув дверью. Свернув за угол, парень огляделся по сторонам и с широченной улыбкой на лице спустился вниз по стене, садясь прямо на кафельный пол и вытягивая ноги. Грин не пропустила ни единого слова, ни единой эмоции – он видел это краем глаза, - и ее огромные карие глаза выражали крайнюю степень удивления, если не сказать больше. Представление удалось на славу.

***
Дафна приоткрыла дверь в читальный зал, воровато оглядываясь по сторонам. Она следила за Ричем с того момента, как он покинул обеденный зал, не зная, что в точности повторяет действия парня неделями ранее. Совесть грызла изнутри и проделала уже достаточно дырок в самообладании девушки, так что иного выхода, кроме как предложить сокурснику свою помощь, она не видела. Знала ли она, к чему приведет ее невинная, казалось бы, выходка в библиотеке? И если бы и знала, разве поступила бы иначе?
Грин тяжело вздохнула, взглядом находя знакомую темную макушку за одним из длинных столов. Юноша сидел, склонившись над книгой и запустив одну руку в волосы, лицо его не выражало ничего, кроме отчаяния, и в груди девушки снова неприятно кольнуло. Все знали, насколько строг мистер Стэнфорд-старший, считавшей свою семью чуть ли не эталоном для подражания, к своему сыну, и думать о том, что она невольно навлекла на Ричарда праведный гнев отца было хуже всего, что она могла вынести. Что угодно, только не неприятности других людей за ее счет.
Молодой человек исподлобья наблюдал за мнущейся у дверей Дафни. Его уже начинала выводить из себя ее нерешительность. Парень слышал, как «незаметно» она кралась за ним по коридорам, слышал и знал, чем это закончится, только не был готов к тому, чтобы встретиться с ней сейчас лицом к лицу. Он просто-напросто боялся, что не сможет выдержать и одного взгляда ее глаз, чтобы не рассмеяться в лицо, ломая искусно выстроенный им карточный домик, каждый этаж которого давался с трудом.
- Ммм… Ричард. Может быть, тебе нужна помощь?
О, каких усилий стоило заставить себя спокойно повернуть голову, недоумевающе глядя на нарушительницу уединения. Такая смешная в своем обычном растянутом чуть ли не до колен свитере и коротенькой юбочке, сейчас она была самой кротостью, невольно навевая мысли о странном диссонансе между этой покорной Дафной и той, что бездушно оставила его одного в библиотеке, раздавленного собственным поражением и до предела возбужденным.
- Пришла снова подразнить меня и сбежать? Или намереваешься снова ударить меня книгой по голове и сбежать с моим домашним заданием? Спасибо, обойдусь как-нибудь без этого.
Нарочито громко пододвинув стул ближе к столу, Стэнфорд отвернулся, сосредотачивая все внимание на книге. Девушке было невдомек, что юноша уже успел извиниться перед миссис Клэр, сославшись на плохое самочувствие, и сдать работу. Но на это и было направлено его представление.
Дафна тяжело вздохнула, и, заправив прядь непослушных волос за ухо, присела на стул рядом. Чувство вины увеличивалось в геометрической прогрессии с течением времени, которое она испытывала на собственной шкуре воздействие негативных флюидов Ричарда.
- Вообще-то, я предложила свою помощь. Хочешь отказаться – твое дело.
Она уже повернулась, чтобы уйти, но парень схватил ее за запястье, удерживая около себя. Девушка вздрогнула и отняла руку, старательно избегая смотреть ему в глаза. По руке вверх пробежала мелкая дрожь.
- Я не говорил, что хочу отказаться, - теперь его тон был примирительным, словно юноше было стыдно за свою грубость, - Я… - Рич выдавливал слова, надеясь, что не слишком переигрывает, - Я был бы тебе благодарен, если бы ты могла позаниматься со мной.
Грин просияла. В ее глазах Ричард из колючего и не идущего на контакт мужлана превращался во вполне адекватного человека, с которым, оказывается, можно было поговорить дольше трех минут, не скатываясь на бессмысленные угрозы и обзывательства.
- Не вопрос, эм… Мы могли бы встречаться каждую пятницу и повторять все, что прошли за неделю, как с репетитором.
Стэнфорд улыбнулся, стараясь выглядеть не слишком довольным.
- Договорились. Только… Я бы не хотел, чтобы об этом кто-нибудь знал. Ну, понимаешь, я и ты…
Дафна сосредоточенно нахмурилась, соображая, к чему он ведет, и после продолжительного молчания кивнула.
- Значит, до пятницы. М… Мне пора на урок.
Неужели она действительно сделала это? Предложила свою помощь, да еще кому… И, что самое удивительное, ей казалось, что она действительно этого хотела. Не иначе, как мир сошел с ума, если она сделала это. Закрыв глаза, всего на мгновение, Дафни снова распахнула ресницы. Ни читальный зал, ни Стэнфорд, все еще слабо улыбающийся ей в ответ, не исчезли, и значит, все было на самом деле. Развернувшись на каблуках и проигнорировав прощание парня, она вылетела из помещения.

***
Остаток недели прошел как-то слишком быстро. За это время у Дафны было время хорошенько обдумать всю ситуацию и прийти к неутешительным выводам. Да что там неутешительным, девушка была непомерно зла на себя. Хотя даже это слово не описывало ее эмоции достаточно точно. Она была в ярости, в бешенстве, а по мере того, как приближался конец недели, еще и более раздражительной по отношению к окружающим. Срываясь на всех и вся, она не отдавала себе отчет в действиях, но продолжала мучиться угрызениями совести, когда ее мысли, неизменно шествующие по замкнутому кругу, возвращались к Ричарду.
Положа руку на сердце, Грин могла сказать, что не готова встретиться с ним один на один, без свидетелей, по той простой причине, что не доверяла себе. Он все еще преследовал ее во сне, и подсознательные желания, которые вызывал его образ, оседали настолько глубоко, что избавиться от них не было никакой возможности. Только после того, как девушке удалось убедить себя в том, что она может прекратить занятия до того, как все зайдет слишком далеко, она смогла взглянуть на ситуацию под немного другим углом. Единственное, за что стоило волноваться – за свою собственную беспомощность перед Ричардом.
Так или иначе, о чем бы ни думала Дафни, выходило все не слишком радужно. Отказываться, впрочем, было слишком поздно – она уже и так провела слишком много времени, пытаясь разобраться в своих ощущениях, но только еще больше запуталась в мыслях. Оставив ненужное занятие, девушка рукой разгладила смятую юбку, подхватила сумку и вышла из комнаты, не оставляя себе времени на то, чтобы передумать.


За окном не переставая лил дождь. Дафна поплотнее закуталась в теплую шаль, оторвав взгляд от пожелтевших страниц, на которых была написана ее история. Их история. Она помнила тот вечер, как будто он был вчера. Огромные окна читательского зала, молнии, разрезающие небо на части, оглушающий гром, дрожащий свет ламп и два силуэта, отбрасывающие причудливые тени на стены, склонившиеся над книгой. В тот вечер она заставила Рича четыре раза переписать конспект одной главы. Он смешно надувал губы, а она смеялась и говорила, что он похож на ребенка.


***
- Не делай так, тебе не идет!
Звонкий смех девушки эхом разнесся по пустому залу: студенты редко приходили сюда во внеучебные часы, предпочитая готовиться в своих комнатах.
- Мне много раз говорили, что я похож на ребенка.
- Тебе нагло врали. Пиши.
На долю секунды Дафна подняла глаза от исписанного ровными строчками листа бумаги и встретилась глазами с молодым человеком. Он был настолько близко, что дыхание перехватило, и вместо очередной забавной колкости из легких вырвался только сдавленный выдох. Она не успела сделать ничего, чтобы предупредить его действия. Но когда Ричард наклонился ближе и осторожно прикоснулся к ее губам своими, просто прикоснулся, даже не целуя, девушка уже не хотела и не могла сделать ничего. Она придвинулась ближе, словно в полусне, прикрывая глаза и бережно обхватывая лицо юноши ладонями.
Он не знал, что побудило его вдруг заткнуть ей рот таким эффектным способом. Может быть, то, что она пришла на встречу с ним с наспех собранными волосами? Обычно девушки перед свиданиями прихорашивались и старались надеть что-нибудь, что открывало бы немного – или наоборот, много – тела. Черт, у нее даже юбка была помята! Она не собиралась производить на него впечатление, но добилась только противоположного эффекта, причем совершенно ничего для этого не делая. И губы ее пахли чем-то сладковато-ягодным, знакомым…
Дафна оттолкнула его прежде, чем он успел распробовать и опознать вкус ее блеска для губ. Отпрянув от парня, она отвернула голову, чтобы скрыть предательский румянец на щеках и отдышаться. Грудь словно сдавило тяжелым грузом, сразу со всех сторон.
- Прости, я не хотел.
Изо всей лжи, что он произнес за последние дни, эта была самой отвратительной. Он хотел и хочет. Сейчас даже больше, чем тогда.
- Ничего страшного. Все в порядке.
Тяжело сглотнув, Грин сжала пальцы на краю юбки. Все было совсем не в порядке. Он поцеловал ее, и это было неправильно, глупо и восхитительно, так что об этом даже и думать не стоило. Но проще было сказать, чем выполнить, и Дафна думала; думала о том, что целоваться с ним было волшебно, о том, что у него очень мягкие волосы, хотя и кажутся они жесткими и непослушными…
- Давай еще раз повторим конспект с самого начала…

***
Девушка лежала в своей комнате, смотрела в потолок и думала о том, когда все успело стать таким сложным. Ей всегда удавалось сохранять дистанцию с людьми, которые значили в ее жизни слишком мало. Что изменилось в этой привычной схеме с приходом Ричарда? Почему вдруг стало так сложно ненавидеть его, если раньше это было так же обыденно, как дышать? Почему его походка самоуверенного самца больше не раздражала ее, а наоборот, лишь приковывала взгляд? Почему его вечные ухмылки стали вдруг такими сексуальными?
Стиснув подушку, Дафна зарылась в нее лицом, строго-настрого запретив себе думать о том, что Рич, на самом деле, не так ужасен, как она привыкла о нем думать. Красивый, определенно, с чувством юмора, совсем не глупый… Девушка чуть не взвыла от того, насколько ее мысли противоречили сами себе, заставляя хозяйку разрываться между двумя противоречивыми чувствами. На мгновение обретя контроль над собственным телом, она подняла голову и всмотрелась в темное стекло, разделяющее теплую уютную комнату и бушующую стихию. Она справится с этим, чего бы ей этого ни стоило.

***
Стэнфорд со всей силы хлопнул дверью комнаты. Дэйв приветствовал его как обычно – полувопросительной улыбкой, на которую у парня уже выработался рефлекс – отрицательно мотать головой. Ричард скрылся в ванной, не говоря ни слова, разделся, сбрасывая вещи бесформенной кучей на полу.
Как она могла вот так запросто оттолкнуть его? Эта простая мысль не укладывалась в его голове, смешивала все остальные и не давала спокойно вдохнуть воздуха. Только после ледяного душа парень смог прийти в себя настолько, чтобы обдумать то, что произошло, и прийти к единственно верному решению. Теперь он будет играть из себя недотрогу. Пусть выскочка побегает за ним – а она побегает, как пить дать, - и тогда великодушный Ричард Стэнфорд, возможно, смилуется. Это было уже вопросом принципа. Спор с Дэйвом отошел на задний план и был, пожалуй, только предлогом. Если Рич решил добиться своего, он сделает это, чего бы ему это ни стоило.


Дафна смахнула упавшее в записную книжку перо из одеяла и погасила ночник. Столько мелочей упущено, столько событий осталось за пределами небольшой книжицы. Столько всего, о чем хотелось бы рассказать. Только вот рассказать было некому, да и не за чем. Эта история – слишком сокровенное для того, чтобы делиться с каждым желающим.


Глава 3. Поцелуй бабочки.
[audio]<a href="http://ato.su/musicbox/i/0513/9b/5a7175.mp3">Романс</a>[/audio]
На следующий день Дафна Грин первый раз в своей сознательной жизни опоздала на урок. Она не успела позавтракать, лишь почистить зубы, умыться и опрометью кинуться в класс. Она вошла уже после звонка, и единственное свободное место оказалось… Ну конечно, наивно было полагать, что это утро не могло стать еще хуже. Девушка плюхнулась на сидение рядом с Ричардом, избегая смотреть на него, и принялась усиленно конспектировать все, что слышала. Молодой человек намеренно не поворачивал головы, поприветствовав ее коротким кивком.
Смятение, одолевавшее ее каждую секунду, что она находилась рядом с ним, грозило затопить с головой за эти полтора часа, которые они должны были провести бок о бок друг с другом, не произнося ни слова. Насколько красноречивым может быть молчание двух людей, имеющих какую-то порочную, необъяснимую и противоестественную логическому понимаю связь?
Дафна нечеловеческими усилиями гасила в себе желание повернуться, чтобы сказать хоть что-нибудь, а еще лучше – сделать. Обвить руками его шею, заглянуть в глаза, и… И дальше этого она не загадывала. Однако красный румянец выдавал ее с головой.
Ричард нарочито бесстрастно смотрел в сторону, подавляя желание взять девушку за подбородок, чтобы снова почувствовать вкус ягод на своих губах, узнать который он так и не смог, хоть и посвятил размышлениям добрую часть ночи.

***
«Если ты злишься на меня из-за вчерашнего, я пойму. Но если нет – приходи в читальный зал сегодня в восемь.»
Грин перечитывала оправленное смс до тех пор, пока перестала различать что-либо, находящееся дальше десяти сантиметров от глаз, и только после этого убрала мобильный в сумку. Очень по-женски – самой придумать проблему и все силы положить на то, чтобы ее решить. Она не ждала, что Ричард придет. По большому счету, и ей не следовало приходить сегодня, но время, когда девушка могла полностью отдавать себе отчет в своих действиях, уже прошел. Оставалось только щемящее чувство в груди, стоило лишь увидеть знакомую фигуру в коридоре. Осталось желание прикоснуться ненароком, когда никто не сможет увидеть, смотреть, думать. И все это – только о нем. Безумная неделя, наполненная снами, которые были настолько правдивы, что думать иначе не получалось, дала свои плоды. В мечтах девушки Рич представал теперь не тем противным засранцем, которым был и оставался всегда. Он был нежен, ласков и так реален, что будь у Дафны хотя бы крупица здравого смысла, она бы с легкостью поставила себе диагноз. Выдавание желаемого, подсознательного за действительное. Только в представлении девушки эти два образа, два Ричарда сплелись слишком тесно.
Стэнфорд, с детства владевший даром убеждения, за несколько часов сумел вернуть себе ровное расположение духа. Теперь, когда он шел в читальный зал, чтобы встретиться с заучкой, она вновь превратилась для него не больше чем в предмет спора. Задание, которое нужно выполнить. Трофей, который нужно завоевать. Не больше и не меньше. Сегодня был последний день, ровно в двенадцать спор заканчивает свое действие. Ричард глянул на часы: у него оставалось четыре с четвертью часа, чтобы доказать всем, и в первую очередь, себе, чего он стоит.
Она стояла спиной к двери и не слышала, как он вошел.
- Я сдал работу на «отлично».
Девушка вздрогнула и повернулась, все еще не веря своим глазам. Но Ричард и правда стоял перед ней, в своей обычной одежде, сейчас безумно похожий на того, каким она видела его не раз во снах.
- Я знала, что у тебя получится. Ты отличный ученик.
Вместо радостного восклицания получился сдавленный полушепот: от нахлынувших разом эмоций стало душно, жарко и совсем не по себе. Не следовало ей затевать эту встречу. И опять как во сне – Рич не спеша идет навстречу, огибает стол и встает напротив, а она вся словно свинцом налита и не может сделать не то, чтобы движение – даже вдох, только неотрывно следит за ним глазами.
- Я бы не сделал этого без тебя.
Когда воздух в комнате успел стать таким горячим? Дышать становилось тяжелее по мере приближения парня, и Дафна совсем не удивилась бы, упади она сейчас в обморок от кислородного голода или чего-нибудь наподобие этого.
- Это не только моя заслуга.
Он должен был признать, что в том, как она на него смотрела, было что-то. Что-то такое, что трудно поддавалось описанию, но совершенно точно присутствовало то ли в отблесках света в ее глазах, то ли в полуулыбке, которую частично скрадывали тени. Невероятно, но стена из мыслей о том, что девушка – лишь предмет спора, дала широкую трещину от одного этого взгляда.
- Дафна?
От ее имени, произнесенного им, перехватило дыхание, а колени уже превратились в топленое масло, и хотя дрожало только тело, девушка чувствовала, что внутри вместе с каждым его словом что-то обрывается, замирает на мгновение и летит вниз, оставляя после себя россыпь тлеющих угольков.
- Ричард?
Он подхватил ее под локти, удерживая на месте и не давая разорваться тому зрительному контакту, который придавал каждому слову весомость и особое значение. Очень зря. Девушка, почувствовав опору, неосознанно придвинулась ближе, так, что ее теплое дыхание теперь ощущалось на подбородке.
Рич вздохнул. Звук выпускаемого из легких воздуха означал полную и безоговорочную капитуляцию перед этими растрепанными волосами, небрежно перехваченными резинкой; перед узкими джинсами с ярким пятном чернил; перед ее глазами, взгляд которых выражал доверие, необоснованное, но от этого еще более трогательное; перед запахом ее губ, в конце концов, который неожиданно наполнил его легкие до отказа.
Дафна уже не могла стоять, она буквально повисла на молодом человеке, цепляясь судорожно сведенными пальцами за отворот рубашки, когда секунду спустя оказалась приподнятой в воздух и заботливо усаженной на край стола. Ни одна мысль не успела пронестись в ее голове, прежде чем девушка уже чувствовала губы Ричада на своих. В этот момент в голове взорвался фейерверк, и думать связно уже не получалось. Пальцы юноши пробежались вверх по ее блузке, нащупывая верхнюю пуговку, и осторожно, словно не решаясь пойти дальше, замерли.
- Кто-нибудь может зайти… - задыхаясь, Грин откинулась назад, в полное противоречие собственным словам увлекая Рича следом за собой. Парень усмехнулся в ее губы.
- Если проблема только в этом, Грин, то я запер дверь.

***
Они полулежали рядом на столе. Сползать на пол было слишком лень, даже чтобы устроиться поудобнее, и Дафна просто повернулась на бок, укладывая голову на плечо парня. Он обнял ее за плечи одной рукой, вторую подложив себе под голову.
- Грин, пока ты не уснула и мне не пришлось, как истинному джентльмену, отнести тебя до комнаты на руках, скажи, твой блеск для губ земляничный?
Девушка сдавленно рассмеялась, ей было слишком хорошо для того, чтобы уклоняться от ответа или узнавать причину столь странного вопроса.
- Нет, малиновый, а что?
- Ммм… Мне нравится, вот что.
Он прижал ее крепче, отстраненно думая о чем-то и целуя девушку в лоб.
- Вообще-то афродизиаком всегда считалась клубника.
- Ну, видимо, тот, кто назвал афродизиаком клубнику, явно никогда не целовался с тобой.
Дафна сдавленно от переизбытка нежности, затопившей ее в этот момент, захихикала, и, приподнявшись на локте аккуратно потерлась кончиком носа о нос Ричарда. Парень вскинул бровь в немом вопросе.
- Это эскимосский поцелуй, - объяснила она, убирая свисшую на лицо прядь за ухо, - А в следующий раз я покажу тебе поцелуй бабочки.
- Ага. - он зевнул, не утруждая себя мелочами вроде того, чтобы прикрыть рот, - А знаешь, ни твой блеск для губ, ни эскимосский поцелуй ничего не меняют. Ненавижу тебя, Грин.
Молодой человек довольно улыбнулся, предвкушая реакцию Дафны, но был неприятно - или приятно, это с какой стороны посмотреть, удивлен.
- Знаешь, Стэнфорд, я тебя тоже.
Почему-то сомнений в том, что следующий раз обязательно случится, у студентки не было. Кто бы мог тогда знать, как сильно она ошибается на этот раз…

Эпилог.
[audio]<a href="http://ato.su/musicbox/i/0513/cc/be4250.mp3">Скажи, что я ее люблю</a>[/audio]
Темноволосый мальчуган бежал по первому, мягкому, податливому снегу, рассыпая мелкие снежинки. Молодая женщина с собранными в высокий хвост темно-рыжими волосами не спеша ступала следом, стараясь попадать след в след за своим сыном. Мальчишка собрал целую пригоршню снега в ладошки и попытался подбросить снежок в воздух. Комок снега рассыпался в воздухе, обдавая ребенка маленьким вихрем снежинок.
Дафна толкнула высокую решетчатую дверь, ступая на территорию кладбища. Ее сын притих, не оглашал уже заливистым детским смехом окрестности, а шел молча, с отстраненным интересом разглядывая надгробные плиты.
- Маам, мам. – он потянул девушку за рукав, привлекая ее внимание, - Можно я подожду тебя там?
Маленький, словно игрушечный пальчик указал в сторону, откуда они пришли. Грин присела на корточки и снятыми с ладоней перчатками стряхнула с плеч и воротника сына рыхлый снег.
- Конечно, солнышко. Сделаешь для мамы снежного ангела? А я потом посмотрю, хорошо?
Ребенок счастливо закивал и бегом, уже не обращая внимания на окружающую обстановку, побежал к выходу с кладбища. Дафна посмотрела ему вслед и свернула вправо на расчищенной дорожке к нужному надгробию. Несколько минут просто постояв рядом, невидящим взглядом вчитываясь в строки на плите, она вытащила из сумочки смятый листок со стихотворением, которое написала в ту ночь, когда родился маленький Томас Стэнфорд.
«Я была твоей каждым вздохом
Каждым взглядом, движеньем и в раз
Для меня ты становишься Богом
Идеальным без лишних прикрас.
Нам казалось, что счастье вечно,
Что испить его времени – тьма,
Мы играли им так беспечно,
И бросали на ветер слова.
Но расплата не ждет, покуда
Насладимся мы всем сполна,
Все равно знаю, что не забуду
Я тебя, но вокруг - тишина.
Вместо тех ночей, что ты был один –
Лунный свет и озноб по коже.
- Ненавижу тебя, Грин.
- Знаешь, Стэнфорд, я тебя тоже.
»
Тяжелая капля упала на сточки, размазывая их в один момент. Одна, вторая, третья – пока слезы градом не начали катиться из глаз девушки, мешая прочесть последнюю. Мальчик неслышно подобрался к маме сзади и обнял ее за шею, целуя в висок.
- Мам, тебе что, не понравился мой снежный ангел? Ты же его еще не видела.
- Нет, солнышко, что ты, - она вытерла обжигающие капли с щеки холодными и влажными перчатками, - Я уверена, что ангел у тебя получился замечательный. Послушай, Том, мам сейчас тебе кое-что покажет, ты же не против?
Мальчишка широко улыбнулся, кивая. Если его маме обязательно нужно что-то ему показать, то может быть, она перестанет плакать?
Дафна развернула ребенка лицом к себе и мягко повернула его голову набок. Наклонившись вперед, легонько, почти не касаясь кожи, затрепетала ресницами у его щеки. Малыш звонко рассмеялся, отстраняясь и прикладывая ладошку к щеке.
- Что это, мамочка?
Девушка подняла глаза к небу, откуда валом летели хлопья снега, и прищурилась.
- Это поцелуй бабочки.

Отредактировано G'master (2013-05-27 11:37:20)

0

5

Участник №3.

Дорогой Джо,
Так сложно сформулировать свои мысли. Они непокорной стайкой разбредаются внутри моей головы, но, ухватив одну, теряешь сразу несколько уже пойманных.
С каждым днем мое состояние улучшается, а люди вокруг все остаются такими же заботливыми и внимательными. Это лестно.
Днем все как-то естественно и мирно. Даже как-то покойно. Но иногда все же что-то пробивается внутри меня, и я боюсь. Боюсь, и тогда этот страх вырывается из-под контроля, растекаясь по венам, доходя до кончиков пальцев, и срывается с них, разламывая то, что я держу в руках. Страх беспричинной потери. Страх…
Я боюсь даже просто этого чувства, что просыпается во мне. Днем не так тревожно, а ночью.… Когда наступают сумерки, мне кажется, что во мне что-то переворачивается. Что-то липкое, скользкое, уже давно поселившееся в моей душе и не дающее мне спокойно вздохнуть. Оно тянет меня на дно кошмарных сновидений, заставляет всхлипывать и рваться бежать. И все, что спасает меня в эти минуты – это ты.
Воспоминания о тебе. Они все еще живы. И я вспыхиваю с новой силой, любя тебя с каждой минутой сильнее. Скучая и тоскуя вдали от тебя.
Где ты сейчас? Все так же занят делами? Когда я увижу тебя? Когда я смогу насладиться тобой?
Ночью, когда кошмары меня будят и гонят прочь от такой неуютной постели, пропитанной моим страхом, я становлюсь у окна и вспоминаю то, что всегда останется только нашим. Те встречи, переезд. Наше чувство, что связало нас на такое недолгое время. Оно прекрасно. И эта разлука только оттачивает его, как ювелир ограняет алмаз, превращая кусочек камня в редкую драгоценность.
Так и мы, разлученные по воле судьбы, испытываем наше чувство. Кажется, что тоска эта может убить, но я все еще жив. Жив теми письмами, что пишу тебе. Жив нашим чувством. И памятью, что яркими слайдами отражается в оконном стекле под бликами фонарей и серебристым светом луны.
Я жду тебя. И надеюсь, что скоро ты перешагнешь порог моей полупустой комнаты, чтобы снова заключить меня в объятия и не отпускать. Чтобы я мог снова почувствовать твой родной запах и вкус твоих губ.
Мой милый Джозеф, прости мне мои спутанные мысли, но я за столом слишком долго в попытке стройно написать тебе очередное письмо. И, по-моему, у меня получилось.
Всегда твой, Остин.

- Понимаете, в этом случае все гораздо сложнее, мистер Лонгмэн.
- Что за сложности?
- Случай мистера Макдафа впечатлил меня тем, что при наследственности данного заболевания он долго ему сопротивлялся.

Дорогой Джо,
Это странно. Для меня это все безумно странно. Я не знаю сколько месяцев слоняюсь между четырьмя стенами комнаты, продрогнув до костей от мерзкого холода. И боюсь. Боюсь за тебя. Где ты? С кем ты? Скучаешь ли?
Я пытался расспрашивать о тебе всех, кто меня окружает. Но они молчат. И сочувствующие взгляды просто убивают еще сильнее, чем ожидание встречи с тобой. А ты где-то там, в далекой, неизвестной мне уже жизни.
Воспоминания приходят вместе с мечтами, смешиваясь в голове ярким вихрем, взметающим мои эмоции до краев этой бездонной ночи. Кажется, что ты незримо присутствуешь во всем. В этой проклятой холодной кровати, обнимая меня кольцом теплых рук. В этом проклятом окне, по краям которого змеится колючий иней. И снова и снова я пишу тебе все, что еще дышит тобой в моих мыслях. Я хочу к тебе нестерпимо. Но снова слоняюсь по комнате, пытаясь вспомнить, с чего началось мое заточение в этом месте.
Иногда я просыпаюсь под утро в холодном поту, ловя студеный воздух сухими губами, и отрывки моих сновидений еще живы. И мне страшно. Мне становится больно видеть, как мое подсознание выдает очередную порцию моих страхов, расплавив и щедро плеснув их в мои сны. Там ты в крови. Весь. Полностью. И нож вонзается в твое тело с неумолимой скоростью и частотой, оставляя все больше ран. Потом ты ползешь по окровавленному полу, а я убегаю. Бегу, пытаясь вырваться из душного плена смятения. Не верю, что руки все красные, и я испуганно сжимаю губы, размазывая кровь по лицу, смешивая ее со слезами. И голоса шепчут, что ты предатель. Но я не верю им.
В такие минуты я просыпаюсь резко, одним рывком сажусь в кровати и смотрю в промерзшее окно, где свет фонаря мерно льется в морозное утро.
Где ты? Эти сны когда-нибудь доконают меня. Особенно те, где нож со свистом выпадает из моих рук, и я вздрагиваю от глухого шлепка о паркет. Тогда я вскакиваю с разворошенной моими кошмарами постели и нервно перебираю шагами метры пола в моей комнате. Это сны. Просто кошмары. Да. Иначе я не смог бы жить, зная, что тебя нет со мной. Но ты есть.
Я знаю, чувствую, что где-то там ты ходишь, спишь и, может, улыбаешься. Просто ты никак не можешь найти для меня время. Занят сотнями дел, пока я отдыхаю от своей заурядной жизни. Но ты приедешь.
Мне бывает плохо не так уж часто, поэтому в такие моменты даже разрешают садиться за унылый стол перед ледяным окном и писать тебе длинные сумбурные письма, где каждая запятая наполнена тоской по тем временам, когда ты прижимал меня к себе, шепча на ухо непристойные слова под мое нервное хихиканье. Нам было хорошо. Это я помню.
Но мне стоит  попрощаться с тобой. Идти на очередные процедуры. И долгие задушевные беседы о моем самочувствии. Скоро я снова напишу тебе о том, как сильно скучаю. И даже не попрошу ответа, так как мне достаточно знать, что ты прочитал. Что ты услышал о моей тоске.
Всегда твой, Остин.

- Многие не понимают. Его чувства и мысли немного отличаются от нас с Вами, но и это вполне имеет право на существование.
- Но...
- Нет, не спорьте, мистер Лонгмэн. Он, возможно, не виноват в том, что так поступил.
- Как Вы можете оправдывать его?

Дорогой Джо,
Меня утомляет вся эта круговерть. Люди, окружающие меня, стали слишком назойливы. Поминутно следят за каждым моим шагом, спрашивают о самочувствии. Я понимаю, что сорвался. Да. Но это же не повод, чтобы так мне досаждать.
А все так прекрасно было раньше. Не знаю, почему я оказался здесь, но отдых шел мне на пользу. Я познакомился здесь со множеством прекрасных людей, которые отдыхают тут вместе со мной. Мы играем в шахматы в комнате отдыха, ведем долгие задушевные разговоры. Все чаще я открываюсь и рассказываю о нас с тобой. И я не знаю более благодарных слушателей, чем персонал, что здесь работает. Но недавно я уговорил посмотреть свой любимый фильм. Конечно, тот, что был первым для меня, где играешь ты. И все бы ничего, но почему-то на середине фильма я сорвался. И переполошил всех. Да, ты помнишь, что стресс доканывает меня. И после этого случая все словно ждут чего-то, уговаривают, заботятся. А в глазах я читаю это ожидание нового припадка.
Это невыносимо. Я долго извинялся, но они не верят. Пью успокоительные и вспоминаю о тебе, глядя на уже опадающие листья с деревьев.
А на душе тоска… Ты все еще там, далеко, а я уже устаю от невозможности видеть тебя. Слышать тебя…
Все наши ссоры кажутся сейчас смехотворными и мелкими. И хочу попросить у тебя прощения, если ты позволишь мне. Воспоминания о нашей радости намного крепче обид. Это счастье перекрывает все плохое, что когда-либо происходило между нами.
А луна вчера была такой полной. Ее круглые бока и сияющая бледность напомнили мне о тебе. И том лете, когда мы столкнулись впервые. Ты был такой близкий, что даже не верилось. Когда мечта сбывается, то первые минуты не веришь, затаив дыхание, и все кажется сном. Так всегда.
Когда ты заберешь меня отсюда? Кошмары давят, разрушая все, что я с трудом строю каждый день. Покой и умиротворенность заменяются тревожностью и болью, когда мои страхи врываются в сны, обращая их в такую мрачную и зыбкую субстанцию морока.
Но мы справимся, правда? Я справлюсь, потому что не хочу подвести тебя. Ты - это самое дорогое, что есть в моей жизни. И только ради тебя я останусь тут, пока ты занят своими делами. Возможно, ты уже летишь в самолете и нервно дергаешь галстук. Возможно, ты уже едешь в машине и звонишь начальнику, чтобы справиться о моем здоровье. Возможно, ты только покупаешь мои любимые цветы и улыбаешься, представляя, как я наброшусь на тебя, сдавливая в объятиях…
Мечты всегда заполняли мою голову спасительным туманом, отстраняя все тревоги. Ты приедешь, я знаю. И терпеливо жду, снова раскладывая свои мысли на бумаге.
Всегда твой, Остин.

- Четверг для Вас имеет какое-то значение?
- Не знаю, возможно. А что?
- Каждый четверг Остин пишет Вам письмо, но мы не отправляем его Вам. Хотите прочитать все письма сейчас?

* * *

- Нет, я позвоню тебе позже, Дерек. Сегодня я занят.
Нажав кнопку, мужчина расслабленно откинулся на сидение, вздыхая и хмуря лоб. Усталость брала верх, опутывая мышцы. Положив телефон рядом, он провел рукой по лицу, закрывая глаза. Водитель коротко бросил взгляд в зеркало заднего вида.
- Сэр, может, домой? - обеспокоенный голос прорезал гнетущую тишину, повисшую в салоне автомобиля.
- Нет, едем. - Джозеф даже не смотрел на парня, переключившись на вид за окном.
Дорога предстояла неблизкая, и пейзаж менялся с каждой милей. Здания укорачивались и ветшали, а зелени становилось все больше. Мотор машины урчал тихо, и его звук не заглушал тревожных мыслей, которых становилось все больше.
Пальцы нервно пробежались по галстуку, снова теребя узел, и легли на сидение, пригладив дорогую кожу. Джозеф посмотрел на часы, а после снова в окно.
Они выехали из города, и ровная полоса шоссе впереди прямой стрелой ускоряла течение времени. Миля за милей он приближался туда, куда не хотел. Но долг был выше его желаний.
- С Вами все в порядке, сэр? - настойчивый водитель снова бросил взгляд на пассажира.
- Да-да, - отмахнулся Джо, беря в руки телефон и отмечая дату.
Ровно год.

Запах стоял слишком сильный, но ему было плевать. Градус в крови отметился румянцем на щеках и лихостью в поведении. А также неповоротливостью и смехом, с которым он ронял пластиковую карточку. Он все никак не мог вставить этот замудренный ключ в специальное отверстие. Когда же спустя пять минут он открыл дверь, то ввалился в комнату, пытаясь стать серьезным.
- Ты опоздал, - ровный голос партнера заставил его снова рассмеяться и уронить пиджак на пол. - И где ты был на этот раз?
- Гулял, - беспечно отозвался он, пожимая плечами.
Партнер встал из-за стола и повернулся, изучая его внешний вид. И то, как его глаза сузились, и рот, сжатый в тонкую полоску, дернулся, не предвещало ничего хорошего.

- Мы приехали, сэр, - услужливо сообщил водитель, обращая на себя внимание Джозефа.
Мужчина вынырнул из своих воспоминаний, оглядываясь.
Предусмотрительный водитель припарковался возле главного входа. Кивнув ему в благодарность, Джо попросил подождать и распахнул дверцу, и вышел, вдыхая свежий воздух.
Он стоял возле большой лестницы, чьи ступеньки поднимались к гостеприимно открытым дверям главного здания. Он уже видел клинику на сайте, когда искал адрес, поэтому не был удивлен открывшимся видом на парк позади здания. Деревья и лужайки будто обрамляли, завершая ансамбль умиротворенности и покоя.
Джозеф обернулся и посмотрел на свой автомобиль, сглатывая подступающий комок, и в голове промелькнула трусливая мысль о бегстве. Но солнце блестело на холодной стали, отражая его тревожное лицо. И он снова повернулся к лестнице.

Его рубашка была застегнута кое-как: некоторые пуговицы были пропущены, а полы ее торчали из брюк, подтверждая спешку, с которой он собирался в отель. Галстук болтался на шее почти развязанный, а на воротничке был неяркий след помады.
Волосы взъерошены, а глаза маслинисто поблескивали то ли удовлетворением, то ли озорством. Губы припухли и покраснели. И запах... запах перегара сбивал с ног.
- А ты чем занимался? - непринужденно спросил он, покачиваясь.
Это было слишком. Глаза сузились сильнее, а воздух стал горячим. И ярость, зацепившаяся за след на воротничке, росла, плавя сосуды и разгоняя кровь до скоростного предела. Кулаки сжались, и только мимолетный отголосок боли в правой чуть отрезвил. Лезвие, которым он вскрывал бесконечные письма поклонников, в ожидании их кумира, пока тот нагуляется.

- Разрешите? - Джозеф постучал костяшками пальцев по стеклу с надписью «Доктор Марлоу» и приоткрыл дверь, заглядывая в кабинет.
- О, мистер Лонгмэн, я не ждал Вас сегодня, - пожилой мужчина за столом оторвался от карты пациента и улыбнулся, привставая и протягивая руку.
- Просто я оказался свободен именно сегодня, - Джо крепко пожал предложенную руку, а после опустился на стул напротив врача, наблюдая, как тот суетливо отыскивает нужный документ в ворохе бумаг на столе.
- Вы же продолжите финансирование? - уточнил доктор Марлоу, откидываясь на спинку стула и поглаживая негустую бороду.
Джозеф с минуту изучал старика напряженным взглядом. Но доктор Марлоу, как и многие другие пожилые люди, являл собой образец добродушия. Вот только пальцы, пусть и с раздутыми суставами, держали все еще цепко, а взгляд колол, будто доктор разгадывал своего собеседника, пробуя и следя за его реакцией.
- Буду, - безэмоционально ответил Джо.
- Что ж, тогда я думаю, что пора Вас ввести в курс дела, - доктор встал достаточно резво для своего возраста и направился к выходу. - Я расскажу Вам по дороге. Вы же не против прогуляться, мистер Лонгмэн?
Джо только кивнул, следуя за стариком. Хотя хотелось убежать из этого места, где белые стены давили не хуже, чем тишина, разлитая в этих коридорах.

- Что ты делаешь? - удивленно приподняв брови, он поднял ладони в успокаивающем жесте, но тут его взгляд настороженно скользнул по кулаку, в котором блеснуло лезвие, и он неосознанно шагнул назад, упираясь ногами в кровать.
- Малыш, ус-спокойся, - он следил за медленным шагом, с которым партнер приближался к нему, за рукой, в которой все еще был зажат нож для бумаг, за искаженным гримасой боли лицом. Но он не мог поверить в эту реальность.

- Понимаете, в этом случае все гораздо сложнее, мистер Лонгмэн, - доктор Марлоу, шедший по коридору мимо палат, остановился достаточно резко возле одной.
Джозеф медленно подошел к нему, всматриваясь в задумчивое выражение его лица. Флюоресцентный свет ламп отбрасывал блики в очках, что не давало поймать взгляд врача, обращенный на мужчину.
- Что за сложности? - осторожно спросил Джо, останавливаясь и стараясь не смотреть на дверь, половина которой занимало стекло.
- Случай мистера Макдафа впечатлил меня тем, что при наследственности данного заболевания, он долго ему сопротивлялся. Понимаете, стресс заставляет все механизмы работать, и симптомы проявляются постепенно. Но в этом случае, - и он кивнул на дверь, заставляя Джо все же посмотреть, - проявление всех симптомов мы увидели уже в клинике.
Палата представляла собой белую комнату с минимум мебели. А посреди всей этой стерильности белых цветов застыл он, не замечающий ничего вокруг себя. Будто погруженный в свой мир, Остин только беззвучно шевелил губами.

- Ты снова это делал! - голос сорвался, открывая чувства, дрожа от ярости, звеня от боли.
- Малыш, прекрати! - он пытался успокоить партнера, но только усугублял ситуацию. Каждая секунда была всего лишь промедлением перед неизбежным. Он видел в глазах партнера то, что пригвоздило его к полу, растекаясь чувством первобытного страха по позвоночнику, сковывая каждое движение.
Нож расчертил воздух, блеснув в неярком свете настольных ламп. И осталась только боль, вспышками отдающаяся по телу, когда лезвие вгрызалось в плоть, терзая нервы, забрызгивая все кровью. Осталась только боль и глаза, наполненные гневом и жаждой смерти.
Все померкло, и только животный инстинкт выжить заставлял всплывать на поверхность сознания, пока боль скручивала его и вырывала стоны. И он вздрогнул, когда тишину прорезал хохот. Смех бурлил, становясь все сильнее.

- Бессмысленно рассказывать Вам о лечении, мистер Лонгмэн, - улыбнувшись, старик снова посмотрел на своего пациента, застывшего на краю кровати. - Вы не сможете оценить всех тонкостей. Единственное, что могу сказать, оно пока действенно. Заболевание излечимо во многих случаях. Но мистер Макдаф особый.
- Чем же он отличается от остальных? - Джо не смог заставить себя снова посмотреть за стекло.
- Всего лишь тем, что у него идет фиксация на Вас. Все началось именно с фиксации. Наложение одного синдрома на другой. Навязчивые идеи и бред. Галлюцинации пришли только сейчас. Но мы лечим его.
- Галлюцинации?
- Я буду предельно честен, мистер Лонгмэн. Он не помнит всего, что случилось. Его сознание заблокировало эти воспоминания, так как признать этот факт ему было бы невозможно. Он считает Вас не только кумиром. Он обожествляет практически того, кого любит.
- Любит, - презрительно выплюнул Джо, все же поворачивая голову в сторону двери.
- Любит, - согласно кивнул доктор. - Вы просто не понимаете того, как думает он. Многие не понимают. Его чувства и мысли отличаются от наших с Вами, но это вполне имеет право существовать.
- Но...
- Нет, не спорьте, мистер Лонгмэн. Он, возможно, не виноват в том, что так поступил.
- Как Вы можете оправдывать его? У меня до сих пор есть шрамы, - возмутившись, Джо даже не сразу заметил, как пациент встал с кровати и медленно побрел к столу возле окна, останавливаясь через каждые пару шагов, будто терял мысль и цель.
-Вы виноваты не меньше, - резонно заметил врач. - Спровоцировав приступ своим поведением. Просто поймите, что Остин думает по-другому. Он болен. В его мире нет того случая. В его мире вы с ним счастливы.
- Откуда Вы знаете?
- Он говорит о Вас на сеансах терапии. А также просто пишет письма.
- Письма? - удивленно спросил Джо, наблюдая за Остином.
Тот сел за стол и взял в руку карандаш, сосредотачиваясь. Джозеф видел только напряженную спину и затылок, где волосы свалялись от долгого лежания на подушке.
- Четверг для Вас имеет какое-то значение?
- Не знаю, возможно. А что?
- Каждый четверг Остин пишет Вам письмо, но мы не отправляем его Вам. Хотите прочитать все письма сейчас?
Джозеф молча смотрел на спину своего бывшего партнера. Возможно, когда-то он любил его молчаливость, преданность и отзывчивость. Возможно, когда-то ему просто не хватало чего-то острого в их отношениях, и он искал на стороне то, что придаст вкус, оттенит его чувство к Остину. Возможно, раньше все было бы по-другому.
Но сейчас он смотрел на равнодушного парня, чьим смыслом жизни всегда являлся Джозеф Лонгмэн. И не чувствовал ничего кроме отвращения и страха, что все повторится.
- Нет. Я не хочу ни читать, ни видеть его снова. Никогда, - с этими словами Джозеф резко развернулся и стремительно направился по коридору.
- Жаль, - задумчиво посмотрев ему в след, доктор Марлоу вздохнул и с жалостью глянул на Остина, который писал очередное послание в очередной четверг. Ведь для него даже любовь безумца являлась просто любовью.
- Бедный мальчик, - вздохнув, старик еще долго наблюдал молча за пациентом, тихо сидящим за столом.

Солнце плавило асфальт, и от его невыносимого жара хотелось укрыться в прохладу павильона. Он уже месяц работал на студии, с удовольствием изучая процесс съемок. Носясь по мелким поручением кинозвезд, Остин трепетно исполнял любые их капризы. А тем более Его. Джозеф появлялся на съемках только по четвергам из-за своего и так плотного графика.
- Малыш, не принесешь мне еще кофе? - томный голос и лукавый взгляд заставлял на секунду переставать дышать, а сердце замирать.
Остин только кивнул, боясь заговорить и выдать свое волнение. Он устроился сюда только ради Него, а теперь боится показать свою увлеченность. Налив в стакан терпкого напитка и добавив лишь немного сливок, Остин вернулся к стулу Джозефа.
- Ваш кофе, сэр, - голос дрогнул, а рука, державшая стакан, немного тряслась, выдавая волнение.
- Спасибо, малыш, - улыбнувшись, Джозеф взял стакан, незаметно погладив пальцы. Рука Остина дрогнула, и напиток пролился на одежду звезды.
- Ох, черт, - Джозеф выругался, пытаясь оценить последствия, а после окинул взглядом замершего паренька. - Малыш, не поможешь мне исправить нашу оплошность?

0

6

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

7

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

8

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

9

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

10

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

11

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

12

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

13

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

14

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

15

Закончено голосование, в результате которого места среди участников распределись следующим образом:

Участник №1 - 21 балл - 1 место
Участник №2 - 20 баллов - 2 место
Участник №3 - 17 баллов - 3 место

0


Вы здесь » QaF: last story from Pittsburgh » √ конкурсы и поздравления » "Кошачий март"