QaF: last story from Pittsburgh

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » QaF: last story from Pittsburgh » √ архив локационной игры » Квартира №45.


Квартира №45.

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Мастерская.

http://www.forma.spb.ru/Arch_project/project-loft-masterskaya.jpg

Гостинная.

http://poshouse.ru/wp-content/uploads/2011/12/%D0%B3%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%B2-%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BC-%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BB%D0%B5.jpg

Спальня.

http://interiorno.ru/wp-content/uploads/2009/10/9b01dd71e13a.jpg

Ванная.

http://remontino.ru/wp-content/uploads/2009/12/%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D0%BD%D0%B0%D1%82%D0%B0-1-3.jpg

Кухня.

http://wire-phones.ru/uploads/img8376_13.jpg

0

2

===>вот отсюда
Мысль о маленьком безобидном розыгрыше, игре, представлении (театр одного актера здесь был бы вполне уместен), как кому угодно это называть, зародилась в голове художника еще тогда, когда они лежали с Чарли на этом самом диване, собираясь отпраздновать вместе свою первую годовщину, а Дэниэл пытался смириться с мыслью о том, что придется ему делать "принца Альберта", ну вот хоть ты из кожи вон вылези, а придется. Расстроить своего красноволосого ангела он никак не мог. Член проколоть? Да как два пальца.
Впрочем, теперь это были воспоминания столь далекие, что казалось, будто было это если не в прошлой жизни, то пару веков назад минимум. В последнее время Дэни так уставал от всей беготни вокруг, бесконечных просмотров (следовательно сидеть писать приходилось днями и ночами, не просыхая, в прямом и переносном смысле), толчеи в общественном транспорте...все это давило, выматывало, выпивало все силы до последней капли. С Чарли они виделись регулярно, но не так часто, как того хотелось бы. А хотелось видеть его постоянно. Даже по прошествии почти двух месяцев Дэниэл не привык к нему настолько, чтобы считать чем-то самим собой разумеющимся. Да и вряд ли когда-нибудь сможет. И что тогда? Лучше об этом не думать.
Прокол уже зажил. Как ни странно, вопреки всем опасениям и параноидальным мыслям, все прошло на удивление гладко. Стресс, видимо, тоже сыграл здесь свою роль, активизировав силы организма. Даже на мочеиспускании это никак не отразилось (что бесконечно радовало Сайлера, ведь, в общем-то, этого он больше всего и боялся).
А месяц воздержания не пошел ему на пользу. Он стал нервным, раздражительным, замыкаясь все больше и больше. Срывался он, правда, все больше на знакомых, одногруппников и просто случайных встречных на улице (если те давали повод). И никогда на Чарли. Это было бы равносильно самоубийству.
Так вот, о чем же мы... Ах, да.
Мысль о том, чтобы устроить его дорогому мальчику маленькую встряску, появилась в голове Сайлера еще тогда. Но тогда он не придал ей особого значения, испугавшись ее. Он не был уверен, что готов к этому. Все-таки риск так велик, а Дэниэл отнюдь не склонен к авантюрам... Вместе с тем он боялся, что Чарли сочтет его скучным, что он надоест ему... В сущности, сам Сайлер считал себя жутко скучным и неинтересным типом. Однако Чарли был иного мнения. Поэтому хотелось доказать ему, что и он, Дэниэл Сайлер, способен на безумства, на поступки, ему не свойственные. - Кто из нас двоих еще безумен... - Думал он тогда.
Наконец, пришло время действовать. Дэниэл весь день был на взводе, изъел губы в кровь, сидел, как на иголках, дрожал от каждого шороха, но все же решился и набрал номер муза. На том конце он услышал знакомые интонации, такие родные и ласкающие слух. Ну, что же, чудесно. Он согласен. - Заебись, просто. Сайлер, ты кретин. Ну, впрочем, пути назад нет. Нет, нет, нет... - Твердил он себе, но это мало помогало.
А время прихода было все ближе. Наглотавшись успокоительного, художник прошмыгнул тенью на лестничную клетку и долго вслушивался в пустоту подъезда. Везде было тихо. Жильцы уже все сидели по квартирам. В такое время, как говорилось в одном забавном советском мультфильме, "все свои дома сидят перед телевизором". Отлично. Ему не нужны свидетели.
Наконец, где-то внизу послышались шаги. Он узнает их везде. Сайлер зашел за угол, затаившись. Сердце колотилось так громко, что выдавало его с потрохами. Оставалось надеяться, что оно не гремит на весь подъезд, что только он сам слышит его столь отчетливо. Иначе фокус не удался бы. А пути назад нет. Нет-нет-нет.

Отредактировано Daniel Sailer (2012-12-06 16:24:07)

+3

3

квартира отца > квартира матери >

Дэниэл позвонил как раз в тот момент, когда Чарли, вернувшись в квартиру матери, которая отбыла на отпуск со своей подружкой, принялся возвращать вещи на их прежние места. Дом теперь выглядел совершенно чужим и неродным, мальчишка даже не был уверен, что его собственная мать не выставит любимого сына за дверь по возвращению с каникул. Но оставаться в квартире отца было просто не возможно. А потому находящийся на грани между истерикой и полной апатией красноволосый муз был безумно рад услышать родной и такой горячо любимый голос, зовущий его к себе. Они говорили по телефону, а Чарльзу казалось, что Дэни стоит за его спиной, выдыхая в макушку горячий воздух, и все тревоги, обиды, страхи уходят сами собой от одного его присутствия. Пообещав, что он будет самое большое через сорок минут, мальчишка повесил трубку и бросился в сторону лестничной площадки, на ходу натягивая на голову кепку и захлопывая дверь. Как хорошо, что Мари потрудилась установить дверь, которую можно закрыть одним хорошим толчком, и не нужно в нетерпении вертеться около нее, пытаясь дрожащей рукой попасть ключом в маленькую замочную скважину. У него просто нет времени на все эти глупости! Как замечательно, что у него такая догадливая и проницательная мать, иначе сейчас он только бы начал спускать по лестнице вниз, а не вылетал бы красным ветром из подъезда, сталкиваясь с пожилой  женщиной, груженной сумками. Короткое "простите", и Чарли, перепрыгивая через бордюр, бежит, что есть сил в сторону автобусной остановки. Простите, бабушка. Правда, простите, но его ждет один очень важный человек.
До остановки Грин долетел в считанные секунды, куда больше времени он потратил на ожидание автобуса и толкучку в нем. Какой же невероятно долгой казалась дорога до Дэниэля. И, автобус, словно назло собирал все светофоры, пропуская перед собой торопящихся автомобилистов. Медленно-медленно крутились его колеса, а взвинченный огненноволосый подросток, то и дело громко и недовольно вздыхал, привлекая к себе внимание пассажиров, каждый раз, когда они, колеса, и вовсе переставали двигаться, останавливаясь возле очередной остановки или светофора.  Прикусывая губы и возбужденно барабаня пальцами по стеклу, Чарльз тщетно пытался отвлечься - ему так сильно хотелось, как можно скорее увидеть Дэни, что мысли сами собой снова и снова возвращались к художнику.
Высунув язык, подмигнул сидящему напротив него парню, поймав заинтересованный взгляд на штанке. Прошел уже месяц. В отличие от прокола Сайлера его зажил уже давненько, и если не считать первую неделю, во время которой в речи Чарльза не возможно было разобрать ни слова, то ни каких неудобств пирсинг ему не принес. Улыбаясь глазами, провел штанкой по зубам, явно довольный появившимся к нему интересом. Но вот автобус остановился в очередной раз, и Чарли, махнув пареньку рукой, выскочил на улицу, невольно втянув голову в плечи от резкого и холодного порыва ветра. И только добежав до нужного подъезда, он неожиданно подумал о том, что, скорей всего, парень принял его за девушку. Пальцы пробежалась по складкам клетчатого килта, после сжимаясь на дверной ручке и дергая ее на себя.
После столь быстрого бега следы от недавней порки вновь дали знать о себе знать, не давая Чарльзу привычно перепрыгивать через две ступеньки. Ничего. Еще пара лестничных проемов, и он уже будет перед его квартирой. Вдавит звонок до упора и не уберет палец до тех пор, пока дверь перед ним не откроется и теплые руки не заключат в крепкие объятья. Да, именно так все и будет.
Остановившись перед дверью Сайлера, пробежался рукой по непослушным волосам, наклонился подтянуть гольфы, отчего килт слегка задрался, и только после этого нажал на дверной звонок, разрушая вечернюю тишину подъезда мелодичной трелью.

Отредактировано Charles Green (2012-12-11 21:42:36)

+2

4

Время, когда необходимо будет сделать бросок, неумолимо приближалось. Казалось, в голове тикают невидимые часы, тикают так себе негромко, мерно, ненавязчиво. Тем не менее каждое движение их незримых стрелок отдавалось в висках колокольным гулом. Или это сердце?
Наконец, мальчишка показался в поле зрения, отчего у художника чуть не подкосились ноги, нервы сдавали. Ну не может он этого сделать, нет. А как тогда? Выйти из-за стены и поздороваться как ни в чем не бывало? Идиотизм. Все идиотизм. Да и вообще по жизни все идиотизм. Так какая разница, собственно? Эта мысль придала Сайлеру сил. Он сглотнул еле слышно, опасаясь выдать себя, и подался навстречу судьбе, Чарли и своим страхам.
В руке была зажата тряпочка, смоченная эфиром. Отдельная история стоит за тем, каким образом ему удалось достать эфир... Среди знакомых Дэниэла есть не так и мало медиков. Но, честно говоря, трудно было себе представить, каким образом он подойдет к кому-то и попросит достать эфир. Зачем? И что бы он ответил? Ничего, именно что. Пришлось применить тактику, коей Дэниэл никогда похвастаться не мог. Хитрую, коварную тактику...да.
Один из его одноклассников работал у своего дяди в стоматологической клинике. Ну как работал...фактически в его обязанности входило только отвечать на звонки, заполнять карты, принести кофе - секретарь, в целом так. Сначала Дэниэл решил действовать через него. Он пригласил его к себе, они немного выпили, потом еще, потом пришла еще небольшая компания, выпили еще... Самым трудным в данной ситуации было делать вид, что пьешь столько же, имитировать опьянение, но каким-то чудом получилось. Идея Дэни заключалась в том, чтобы выиграть в покер желание. Собственно, так и вышло, но в последний момент художник испугался и решил оставить столь экстравагантную затею. Собственно, пошарив затем в интернете, он без труда (за приличную, правда, сумму) приобрел литр эфира. Вот такой прековарнейший план.
Вторым страхом парня было то, что в принципе предсказать действие на организм Чарли эфира в неизвестной концентрации невозможно, а последствия могут быть не слишком приятными. Слава Богу, информация и о дозировках нашлась в фармакологических учебниках времен царя Гороха (ради них пришлось потратить вечер-другой, сидя в библиотеке, но оно того стоило).
А теперь вот он стоял на лестничной клетке, как хуй на именинах, не в силах шелохнуться, готовый разрыдаться, ну, или уснуть, в конце концов. А секунды шли друг за другом, неумолимо приближая победу или провал. Художник подался вперед еще больше, а за тем уже тело само довершило все необходимое. Глаза боятся, а руки делают? Ну, что ж, это правда. Рывок, выпад сзади, закрыть рот и глаза, прижать салфетку к лицу вплотную и дождаться, пока тонкое тельце перестанет с какой-то дьявольской силой пытаться вырваться (хотя, скорее всего, эффект неожиданности здесь сыграл Сайлеру на руку, иначе бы Чарли все же вырвался). Наконец, движения прекратились, и Чарли обмяк в руках своего новоиспеченного маньяка, как тряпичная кукла. Дэниэл с молниеносной быстротой раскрыл дверь, впихнул в квартиру тело, а затем влетел туда сам, закрывая судорожно трясущимися руками дверь на все засовы. На глазах блестели слезы, каждый вдох давался с какой-то нечеловеческой тяжестью, а ноги тряслись, так и норовя уронить тело парня на пол к своей жертве. Время же действия эфира было ограничено...
Дэниэл сбегал на кухню и отпил джина прямо из горла бутылки, ударив рукой по столу и затем по нему же уже головой. Стало легче. А время все шло.
В спальне все было готово еще два дня назад. Ложе, ремни, подушки, игрушки... Все лежало на своих местах. О, сколько же раз он представлял себе всю схему в мельчайших подробностях... Надо отдать ему должное, пока все шло по плану. Джин же действовал, и Сайлер чувствовал себя немного спокойнее. По крайней мере, ноги держали, и на том спасибо.
Дэниэл заволок Чарли в спальню и уложил на кровать. Он был так прекрасен... В горле снова встал комок. Но отступать некуда, теперь уже точно. Художник начал торопливо раздевать свою жертву, стаскивая ботинки, килт, чуть не срывая пуговицы, рубашку... Наконец, мальчишка лежал перед ним в одних трусах, безвольно раскинув руки. Кончик пальца правой руки слегка подергивался. Сайлера охватила паника. Руки стали трястись еще сильнее, но, стиснув зубы, он продолжал.
Все. Шедевр готов. Чарли был "распят" на кровати, привязанный ремнями за запястья и лодыжки к стальной раме, с повязкой на глазах, с приоткрытым, будто жаждущим поцелуя ртом. Дэниэл же поймал себя на мысли, что сейчас думает о том, как бы здорово было написать такую картину. - Заткнись, заткнись, идиот, заткнись, пожалуйста... - Твердил он про себя.
Делать нечего, остается ждать, когда же его жертва очнется. А он пока выпьет еще и умоется. Это невозможно. - Просто пиздец какой-то, - уставился на свое отражение в зеркале и, снова чуть не разрыдавшись, - я убью тебя, придурок, убью. - Пригрозил своему отражению, криво оскалившись, и направился в спальню.

Отредактировано Daniel Sailer (2012-12-09 01:04:33)

+3

5

Звонок все кричал и кричал, а дверь ни как не открывалась. Прикусив губу, мальчишка сильнее надавил на несчастную кнопку пальцем, но ожидаемого результата ему это не принесло - дверь так и не открылась. За спиной послышались шаги, но Чарльз, решивший, что из-за того, что автобус так сильно тормозил, Дэниэл уснул, дожидаясь его, не обратил на них ни малейшего внимания. Ну, шаги и шаги, художник же не один живет в этом доме, может кто-нибудь из соседей пошел к другому за солью или решил избавиться от пакета с мусором. Мало ли почему за его спиной раздаются шаги, вариантов много. Но о таком варианте Чарли даже и подумать не мог, а ведь у него была весьма и весьма богатая фантазия. Он только опустил руку, чтобы начать барабанить в дверь, как неожиданно чья-то руки закрыли ему глаза и рот, а в нос ударил странный и резкий запах. Мальчишка забился, что есть сил - и откуда их только, столько взялось в тщедушном тельце? - пытаясь вырваться, но с каждой секундой попытки становились все слабее. Тело переставало слушаться, руки и ноги, словно накачали свинцом, попутно пристегнув до десяти килограммовой гире к каждой из конечностей. Пальцы больше не пытались отнять чужие руки от лица, а руки повисли безвольными плетями вдоль тела. Перед закрытыми глазами загорались и гасли разноцветные круги, дыхание становилось тише, в какой-то момент и вовсе став едва ощутимым. Чарльз проваливался в беспамятство, пропитанное неизвестным запахом и страхом, что Дэни... Дэни может сейчас открыть дверь и тогда его... тоже... мысли путались и гасли, вскоре и вовсе исчезнув в кромешной тьме.
Находясь в забытье Чарльз ничего не видел и не чувствовал, лишь изредка пальцы на его руке подрагивали, а по спине  пробегала мелкая дрожь, наличие которой затуманенное сознание и вовсе не отмечало. Было темно и по-началу не страшно. Страх пришел тогда, когда вместе с кашлем, мальчишка попытался открыть глаза, но ничего не вышло. Они были открыты, но, кроме черноты, он ничего не видел. Во рту пересохло, горло саднило от кашля, а красноволосый муз ни как не мог закричать. Несколько раз Чарли открывал и закрывал рот, но ни единого звука не слетало с его губ. Ужас железными тисками сжимал его горло, не давая произнести ни звука. Мысли в голове сменялись со молниеносной скоростью, и не возможно было поймать хоть одну из них, чтобы решить, что делать.
"Где я?" - первая более или менее сознательная мысль, вырвавшаяся из разыгравшегося в голове хаоса, помогла подростку немного успокоиться, заставив отметать самые нелепые из всех предположений касательно своего месторасположения. Но это уняло панику не надолго, ведь где бы он ни был, явно умудрился вляпаться в какую-то ужасную историю, из которой ему самому не выпутаться. Сердце птицей забилось в груди, ударяясь о ребра и грудину, ладони взмокли, а зубы нервно прикусили обветренную губу. Подвигам руками и ногами, убедился в том, что дела обстоят еще хуже - он был связан. Попытки хоть как-то ослабить ремни и вытащить руки не увенчались успехом. Пальцы не доставали до застежек, а если он начинал извиваться, то судорогой сводило икры, заставляя успокоиться. Тихо всхлипнул. Страх перерастал в ужас.
-Кто здесь?! - услышав шаги, мальчишка попытался вскочить, но ремни крепко сжимали его запястья и лодыжки, не давая подняться ни на миллиметр. Напрасно зеленые глаза пытались прожечь своим взглядом повязку, тьма не расступалась, казалось, совсем наоборот, становилась гуще. - Не молчите. - Чарли старался не показывать свой страх, но голос предательски дрожал и выдавал его с потрохами.  - Отпустите меня! – дернув руками, выкрикнул в темноту. Темнота пугает, только если она тихая, ведь тогда в голову начинают лезть неприятные и страшные мысли, а, если разбить тишину, то и страха будет по меньше. Вот Чарльз и бил по тишине своим голосом, только бы не думать о том, что с ним могут сделать. – Вы, наверное, ошиблись. Я не тот, кто Вам нужен. – в последней попытке обрести свободу, выпалил мальчишка, решив запутать своего похитителя.

+3

6

Тем временем Чарли окончательно пришел в себя. Хоть зрением он и не мог пользоваться, весь его вид говорил, что сейчас он пытается осмотреться, если не глазами, то хотя бы всей кожей, пытаясь внимательно разглядеть помещение и приближающуюся фигуру художника, затем замершую безмолвно в дверном проеме. Он бы и хотел сказать. Только что сказать? Никакого понятия, что тут можно сказать, Дэниэл не имел. Да и мало кто на его месте знал бы, что тут надо говорить. Или вообще развязать жертву и молить самому о пощаде? Или с изощренностью и хладнокровием Ганнибала истязать его, чтобы он молил о пощаде? Или, быть может, пойти выпить чаю и покурить? Непонятно. Так Сайлер и стоял, нервно сглатывая и не решаясь подойти ближе.
Голос мальчишки разорвал тишину, которая от напряжения, царившего в комнате, стала столь густой, что заполняла собой легкие, не давая вздохнуть. Неуверенные слабые рывки не поколебали даже ремней, которыми его тело было пристегнуто к кровати. И голос...тихий, как писк котенка, испуганный. Сердце Дэниэла дрогнуло во второй раз. - Да, маньяка из тебя не получится... - Поцокал его внутренний голос ехидно. Дэниэл сделал еще шаг вперед.
Продолжая безмолвствовать и в то же время боясь своим молчанием спровоцировать у Чарли истерику, Дэниэл сделал еще несколько шагов и присел на край кровати, подальше от ноги своего муза, чтобы тот ненароком не высвободил ее (мало ли какие чудеса бывают) и не оглушил его ударом пятки по затылку.
Тяжело вздохнув, Дэниэл, наконец, хрипло откашлялся и заговорил. - Нет, ты именно тот, кто мне нужен. - Слабо улыбнулся. - Никакой ошибки здесь нет, - пауза, взгляд скользит по вздымающейся груди Чарли, такой волнующей, притягательной, тепло разливается по телу...о, как же он его хочет, такого беспомощного, ведь он весь в его власти, - только не кричи, пожалуйста, не бойся, я люблю тебя и никогда не сделаю ничего плохого... - замолчал, не зная, как продолжить. Все же просто вот так взять и... что взять, что сделать? Дэниэл уже вообще сам не понимал, что происходит и что дальше делать. В такую глубочайшую (на его взгляд) задницу он себя еще никогда не загонял.
А Чарли молчит, то ли шокированный, то ли злой до такой степени, то ли напуганный еще больше тем, что его пугливый и пушистый Дэни смог выкинуть такое... А сам кролик сидит чуть живой, боясь шелохнуться, чтобы не катализировать взрыв в этой сумасшедшей ситуации.
- Просто...понимаешь... - мысли путались, будто он был пьян, - понимаешь, я хотел, чтобы ты знал, что я могу совершать что-то такое, такое безумное, пугающее, может быть, что я не просто так, - тем временем ситуация со стороны выглядела все забавнее, - что я могу... я боялся, что тебе будет скучно со мной... - А вот теперь ему казалось, что разговоров хватит, и так уже наговорил слишком много. Да и вряд ли эти слова имеют какое-то значение. Чарли или понравится, что его художник пошел на такое ради него (не ради себя, заметьте), или же он его не захочет видеть больше никогда, а Дэниэл сможет со спокойной совестью зарезать себя шпателем, ибо его жизнь стала бы пуста и бессмысленна. И яркие кровавые картины уже проносились перед его внутренним взором...
Пересилив себя, художник коснулся дрожащей рукой лица мальчика, проводя от скулы к щеке и вниз по шее. - Мой хороший, мой милый, мой дорогой... - с каждой фразой желание становилось все сильнее, а страх слабее. Чарли был прекрасен в любом виде. И теперешняя ситуация яркое тому подтверждение. Дэниэл коснулся языком его груди, проводя влажную дорожку от грудины к соску, затем поспешно отстраняясь. Нет, ну не мог он...не мог. Без ответа Чарли.
Сердце Дэни почти прекратило свое биение, как ослабевшая рыба в сети, ожидая суда.

Отредактировано Daniel Sailer (2012-12-12 00:22:49)

+3

7

-Пожалуйста, - умоляюще протянул, прекратив любые попытки освободиться. Его крепко держали невидимые пасти змей, не давая ни дернуться, ни хоть немного приподнять свое тщедушное тельце, а руки и ноги начинали ныть от напряжения. Наверно, следовало расслабиться, но как? Как расслабиться в подобной ситуации? Он не имеет ни малейшего понятия, кто его схватил и что ему от него нужного. Его разберут на органы? Используют как средство для перевоза наркотиков? Сейчас сюда войдет толпа мужиков, и они его дружно трахнут во все дыры? Или его расчленят? Расчленят и съедят, предварительно занявшись сексом с его мозгом. С каждой секундой в тишине мысли мальчишки становились все отвратительнее и страшнее. Ужас перед неизвестность парализовал разум, полностью лишив его возможности размышлять логически. - Я ведь знаю, что Вы здесь, - прошептал, когда кровать скрипнула. На ее край кто-то сел. - Пожалуйста, ответьте мне. - собственный голос казался невероятно тонким и слабым. Хотелось откашляться и произнес все слова по новой, чтобы убедиться, что с его голосом все нормально, но его рот словно был наполненным песком. Облизнув губы, сглотнул слюну. Пересохшее горло драло, но Чарли не обращал ни малейшего внимания на жажду, все, что красноволосый сейчас хотел, так это, услышать голос своего похитителя. И было уже не важно, что именно он ему скажет - Чарльз был готов ко всему.
Как оказалось на практике, подросток вовсе не был готов к тому, что услышал. Мальчишка ожидал услышать какой угодно голос, какие угодно слова, но только не те, что бы сказаны до дрожи знакомым тембром. Дэниэл. Внутри все сжалось и рухнуло вниз. Чарли не знал, смеяться ему или плакать. Буря эмоций накрыла его с головой. Облегчение сменялось непониманием. Радость - обидой. Счастье - негодованием. И он молчал, кусая свои губы и сжимая пальцы в кулаки. Чарльз ничего, совершенно ничего не понимал, а художник вновь замолчал. И не было ничего мучительнее, чем это молчание, в котором так громко стучало его сердце. Не мог это быть его милый и добрый Дэни, который выполняет любой его каприз и прихоть. Его любимый и мягкий художник, который и голос-то почти никогда не повышает, не мог приковать его к кровати. Не мог! Или все же… и если вначале Чарльз еще сомневался, что это действительно Сайлер, то к середине его сумасбродной речи всякое сомнение было отметено в сторону. Это был его художник. И все равно в это было сложно поверить. Но вот теплая рука коснулась щеки и побежала по шее, окончательно стирая всякие сомнения. Ведь эту руку, в которую он так любил тыкаться своим вечно холодным носом, мальчишка узнал бы из тысячи.
-Дэниэл, - не успел закончить, сорвавшись на судорожный вздох от прикосновения языка к груди. Лишенный зрения Чарли был подобен натянутой до предела струне, реагирующей на любой, даже самое легкое и незначительное касание. – Дэниэл, - снова произнес, шумно и прерывисто дыша. Страха больше не было – муз верил своему художнику как никому другу в этом мире – но волнение еще оставалось, - все хорошо. - его глаза были скрыты за плотной полоской ткани, но ему казалось, что он прекрасно видит растерянное и взволнованное лицо юноши, напуганного собственной выходкой. – Если это ты, то, - замолчал, вновь облизывая губы, зубами отдирая небольшой кусочек кожи, - то все хорошо. - улыбнулся. Глупый, и с чего он только взял, что может ему наскучить? Не каждый, решив разнообразить жизнь со своим партнером, способен приковать его к кровати, у большинства едва хватает фантазии на ролевые игры в костюмах, а тут... любимый Дэни. Милый кролик, у которого, как, оказалось, есть зубы. "Саблезубый кроль" - улыбнулся чуть шире. – Я тоже тебя люблю. – прошелестел, прекрасно зная, что как бы тихо он ни сказал эти слова, Дэниэл все равно его услышит. – Я испугался, - признался, тут же поспешно добавляя очередную несуразную глупость, чтобы бы художника не замучила совесть, - пожалуйста, в следующий раз предупреди меня заранее, ладно? Я хоть трусы нормальные одену. Кожаные, а не эти розовые боксеры. А то как-то не вписываюсь. - широко улыбнулся, дурашливо высунув проколотый язык.
Страх исчезал с молниеносной скоростью, ведь это Дэни, а Дэни никогда не сделает ему ничего плохого.

+3

8

Он ждал какой угодно реакции, но только не такой. Чарли всегда был эмоционален, временами даже чересчур (впрочем, это как раз очень нравилось художнику, который сам не привык, да и не особенно умел выражать свои эмоции), а в теперешней ситуации буря этих самых эмоций должна была бы иметь такую силу, что разорвала бы сердце Дэниэла. Но ничего этого не было. Это как же, до какой степени нужно доверять человеку, чтобы в такой ситуации сохранить спокойствие? А как бы он сам вел себя в такой ситуации? Он не мог сказать. Сердце приятно сжалось. Его мальчик, его милый нежный мальчик верит ему...тому, который собственноручно лишил его сознания, одурманив эфиром, который приковал его к кровати и завязал глаза...
Конечно, испугался. А кто бы не испугался? Это он еще очень даже мужественно себя вел. Когда-нибудь Дэни отольет бронзовый монумент в честь этого события: гордый муз, прикованный ремнями к кровати, и до смерти перепуганный художник на ее краю. Просто шедеврально.
На фразу о трусах Дэниэл ответил нервным смешком. Надо же, он еще и чувство юмора сохраняет. Истинно герой. Потрясенный и гордый за своего маленького мужчину, художник прижался виском к его лицу, счастливо улыбаясь. Все его  страхи таяли, как сумеречные тени в первых рассветных лучах, не оставляя о себе ни малейшего воспоминания. - Мне и эти очень нравятся...такие невинные, очаровательно просто... - глухо сказал Сайлер, не прекращая улыбаться.
Все это было, безусловно, очень мило, но не для того он затеял всю эту игру. Мысли можно смело отложить куда-нибудь в самый дальний и долгий ящик, они здесь ну совершенно не к месту, а чувства самое время выразить. Выразить именно так, как он и хотел их выразить, и прелюдии здесь ни к чему.
Сняв с себя свитер и кинув его куда-то в угол, Дэниэл резво вскочил, усевшись на Чарли сверху и пробежался теплыми сухими пальцами по его телу: от шеи к груди, ниже к животу и обратно. Нежнейший шелк... Коснувшись своими мягкими губами сухих искусанных губ мальчишки, Дэниэл замер на секунду, все его тело пронзило томящее чувство нежности и любви, это было прекрасно...вдвойне прекрасно, ибо сейчас мальчишка был всецело в его власти, он и только он мог решить, что же сейчас с ним сделать...
На тумбочке рядом с изголовьем кровати стояла чашка со льдом, припасенного специально для этого случая. Лед уже подтаял, став округлым, и так и норовил вырваться из неловких, дрожащих от возбуждения рук Сайлера. Однако ему удалось совладать с ними. Тут же он взял кусочек в рот и коснулся губами шеи красноволосого, проводя холодную влажную дорожку по его коже, спускаясь губами ниже и ниже...кусая мягко и тут же прикладывая лед к соскам, к животу, а затем вновь стремительно поднимаясь выше, чтобы заключить его губы в объятия своих и перекладывая кусочек льда в его рот. - Ты же хочешь пить, я знаю. - Улыбнулся, прикусив губу и поглаживая мальчика ладонью по щеке.
На самом деле Дэниэл часто и сам фантазировал о таком... Но он никогда не думал, что когда-нибудь эти его фантазии воплотятся в жизнь. Слишком уж это было дико, безумно и необычно для него, для него, который всегда подавлял и скрывал не только от окружающих, но и от самого себя многие свои желания. И вот сейчас, в это самое мгновение его фантазия становилась реальностью. Все было как будто не по-настоящему, он не мог до конца в это поверить. Но нет, как же...вот Чарли, вот лед...все реально.
- Сегодня я вдоволь поистязаю тебя, - довольно сощурившись, шепнул Дэни на ухо своему возлюбленному, прикусив затем мочку, - я надеюсь, этот вечер ты не забудешь никогда. - Последняя фраза прозвучала даже несколько угрожающе. Дэниэлу самому стало не по себе. И это было так здоровою
Художник снова жадно поцеловал муза, поглаживая его язык губами. Наконец, он поймал зубами штангу и слегка потянул на себя. Чарли был пойман, как рыбка. Дэниэл дурашливо улыбнулся и отпустил штангу, прижимаясь плотнее к своему возлюбленному.
Возбуждение становилось все сильнее, а вместе с тем ослабевал контроль со стороны разума, совершенно здесь неуместный и ненужный. Художник сполз ниже между ног муза, нежно целуя его в живот и лобок, вдыхая запах его тела.
- Вот и проверим, как там "током прошибает до самой головы", - ехидно усмехнувшись, процитировал Дэни слова муза, произнесенные им в тот самый день.

Отредактировано Daniel Sailer (2012-12-16 23:26:30)

+2

9

-А мне они кажутся детскими. - прошептал, касаясь губами виска Дэниэля. Как же ему хотелось его обнять. До дрожи, до судорог пальцев, хотелось обвить руками его шею и прижаться, привычно ткнувшись носом в плечо. Наверно, скованность движением было единственным, что не устраивало маленькую свободолюбивую малиновку, попавшую в силки. Сейчас же он полностью находил во власти своего любовника, который в эту ночь показывал себя с совершенно новой, неизвестного до этого вечера стороны. Это было волнительно и все же немного страшно, и хотя недавние слова художника успокаивали, справиться с мечущим сердцем Чарли был не в силах. - Дэни. - позвал, когда юноша вновь замолчал и раздался скрип кровати. - Не оставляй меня так! - но вот его холодного торса коснулись теплые руки, а он сам ощутил приятную тяжесть, равную весу своего дорого творца. Ладони бежали по телу, сбивая дыхание и сердцебиение, заставляя подростка невольно поддаться грудью вперед, насколько это позволяли ремни, сжимающие узкие запястья. Как жестоко, Дэниэл! Он был так близко, и вновь губы Чарльза в томительно сладком плену поцелуя, а муз даже не может обнять художника за грудь, сжать пальцами рубашку на спине или же запустить их в темные волосы. Мальчишка был готов абсолютно на любой тактильный контакт, но сегодня правил не маленький красноволосый принц. Этой ночь он сам был в плену чужой власти, лишенный любой возможности к сопротивлению. Приятно и страшно, и все же первое куда сильнее, хотя... в тихом омуте черти водятся, а его милый и пушистый Дэни был еще тем спокойным озерцом. Но пока руки юноши касались его тела, пока губы дарили поцелуи, страх лишь придавал остроту всему происходящему. Главное не оставляй его так одного, Дэниэл.
-Холодно. - пролепетал, когда кубик льда коснулся шеи, в этот же момент подросток невольно поддался назад, пытаясь уйти от холода, но не тут-то было - ему некуда было бежать, и оставалось только вздрагивать, вжимая голову в плечи, каждый раз, когда обжигающие касание горячих губ сменялось поцелуем льда. Чарльза то бросало в жар, то в холод. Он сходил с ума от действий Дэни, а ведь эта ночь, полная сюрпризов и любви, только начиналась. - Ах. - сорвалось с губ, когда по чувствительному после укуса соску прошелся лед, оставляя за собой влажную и прохладную тропинку. Чарли дрожал, а во рту все пересохло. Муз даже чувствовал вкус песка на собственных зубах. Неприятнейшее чувство, которое он просто не замечал, когда был смертельно напуган. - Да. - покорно шепнул, начиная посасывать холодный кубик, отчего губы заблестели от талой воды, а по подбородку побежал тонкий ручеек. Хорошо. Какое же блаженство, а юноша наклоняется ниже, и от его шепота волосы на затылке встают дыбом, а кончики ушей загораются огнем, становясь одного цвета с волосами. – Жестокий. – шепнул, отчего остаток льда упал на постель рядом с ним, но не было в этом шепоте ни толики ужаса, ни грамма обвинение, а мокрые губы расплылись в улыбке. – Уже не забуду. - в груди и где-то внизу, а точнее между ягодиц, все буквально сжалось от последней фразы художника.
Новый поцелуй, ненасытный и долгий. От таких всегда болят губы, и легкие отзываются болью. Пойман. Пойман на  "крючок", и хоть бейся, хоть не бейся, но уже не сорваться и не вырваться из этого ловушки художника. Поддался вперед, не желая разрывать мучительный поцелуй, что не был похож ни на один предыдущий. Они все были замечательными, но этот... этот... Чарли судорожно заглатывал воздух, проводя проколотым языком по губам... был самым лучшим. Тем временем Дэниэл спустился вниз, устроившись между его ног и наградив нижнюю часть живота поцелуем. Лишенный зрения, мальчишка ощущал любое прикосновение к себе в два раза острее, чем обычно, словно каждый миллиметр его тела стал эрогенной зоной.
Неужели прошел уже месяц? Так быстро? А ведь не так давно его собственных язык полыхал огнем, и он захлебывался кровью, до этого так долго и упорно уговаривая Дэни сделать пирсинг члена. Хороший был день, только их день.
-Дэниэл, - безуспешно пытаясь согнуть ноги в коленях. Ему удавалось только на несколько сантиметров придвинуть их к себе, как тут же ремни напрягались, заставляя расслабиться и вытянуть ноги.  – Я хочу посмотреть на него, - повернув голову, потерся щекой о постель, но попытка хоть немного приподнять или сдвинуть повязку не увенчалась успехом. – Можно?

+2

10

У Дэниэла было припасено еще несколько фокусов для сегодняшнего вечера, но еще не время, все будет позже. Чарли извивался, как змея, реагируя всем телом на каждое прикосновение. Этим он был не похож на художника, который никогда не мог почувствовать все тело целиком, вернее не так...осознать, что все-все его части связаны между собой. Он всегда чувствовал, что вот она - его нога, вот - рука...а понять то, что рука и нога части одного и того же тела, было трудно, слишком трудно.
- Нет, пока нельзя. - Безапелляционно заявил Дэниэл с какой-то необычной для себя холодностью и строгостью. Удивлять так удивлять. - Позже. - Голос стал уже мягче.
В какой-то момент Дэниэл пожалел, что не превратил какую-нибудь часть своего жилища (размеры которого вполне это позволяли) в камеру пыток, хотя вернее было бы назвать ее камерой игр, где бы он мог играть со своим котенком. От таких восхитительных фантазий даже по стенке глазного дна пробегала дрожь. Уж, очень это все было возбуждающе и приятно.
Сайлер коснулся кончиком носа члена Чарли, поглаживая его через тонкую мягкую ткань трусов. Сегодня он уже никуда от него не денется, как в прошлый раз, сегодня он будет делать с ним все, что пожелает. Губы скользят вдоль него, то и дело обхватывая мягко, целуя и поглаживая. Сам Дэни чувствовал при этом, что возбуждается так, будто бы все эти манипуляции проводит не он, а проводят над ним. Милый Чарли, как же хочет тебя твой художник.
С ним Дэниэл становился животным, сохраняя при этом всю ту нежность и трепет к нему, которым может обладать лишь человек. Все же прочее человеческое уходило из его существа, спасалось в паническом бегстве, чтобы не быть смытым в бесконечность волной страсти. Да, да, так оно все и было.
Приспустив вниз резинку трусов, Сайлер освободил головку члена мальчишки из плена ткани. Сердце билось, устроив пляски смерти перед тем, как остановиться навсегда. Он подался вперед и коснулся ее кончиком языка, сначала совсем слегка, затем накрывая кончиком, касаясь губами, целуя и облизывая. Голова будто наполнилась цементом, а в глазах стало темно. Это было сродни каннибализму: если Сайлер кого-то любит, ему хочется покусать, облизать, съесть в итоге этого кого-то. Съесть, чтобы кто-то стал его навсегда, только его и ничей больше.
Наконец, Дэниэл отстегнул ремень с правой ноги мальчика, снял с него последнюю деталь одежды, которая так и осталась бессильно болтаться на другом ремне. Тут же он принялся жадно целовать и облизывать (так ненасытно и жутко он обращался разве что с эскимо в далеком-далеком детстве) член возлюбленного. Как тогда Чарли измывался над ним самим? Как это было восхитительно... Теперь настало время "мести".
Время от времени Дэни тихо сдавленно скулил или мычал, не будучи в состоянии как-то иначе выразить свои чувства.
Затем, он поднялся, встав на колени, перекинул ноги Чарли через свои плечи так, что таз мальчика оказался как раз на уровне груди мучителя. Коснувшись его промежности снова несколько раз кончиком языка, будто разведывая и ощупывая путь (ну да, а вдруг там капкан стоит, вы как думали?), парень надавил им на анус мальчишки, мягко, но настойчиво проталкивая язык внутрь...
Сегодня все было иначе, сегодня все встало на свои места. Серый волк и красная шапочка: они ведь неплохо могли бы переписать сказку на новый лад.

Отредактировано Daniel Sailer (2012-12-22 13:06:45)

+3

11

Недовольно поджал губу, когда его каприз не был удовлетворен. Дэниэл вообще очень редко поступал не так, как хотелось Чарли, и от того, такие моменты наиболее остро и четко запоминались красноволосым эгоистичным музом, желавшим заполучить от своего художника всю ласку и все внимание, на которые он был только способен. Строгие и командные нотки в голосе Сайлера, так и вовсе были редчайшим явлением. Прикованный и, честно говоря, пораженный, поведением возлюбленного, мальчишка мог припомнить только один раз, когда голос его милого Дэни был столько же обжигающе приказным. В тот раз, когда как сумасшедшие они занимались любовью на полу его комнаты среди груды тряпок, ниток и иголок, тогда он впервые приказал ему, велев не закрывать глаза и смотреть только на него. Чарльз всегда был свободолюбив, наверное, даже чересчур для столь тщедушного тельца, но он не мог не заметить, что ему нравилось доминирование Дэниэля, возможно, от того, что это было совершенно непривычным, но от этого не менее приятным, явлением для их пары, в которой обычно именно он и был тем, кто вел за собой. А юноша между тем спустился ниже, коснувшись кончиком носа возбуждающегося члена, отчего по телу пробежались мурашки, и Чарли сменил гнев на милость, перестав поджимать губы. Разве может он сердиться на Дэниэля? На своего дорого и любимого художника? Разумеется, нет, особенно, когда он вытворяет подобное. Мальчишка сдавленно застонал, прикусывая губы и прижимаясь покрасневшей и горячей щекой к прохладному покрывалу.
Как же сильно Чарльз хотел обнять Сайлера. Выгибаясь под его ласками, мальчишка дергал руками, отчего ремни сильнее впивались в узкие запястья, грозясь оставить на бледной коже венец из гематом. Несправедливо, Дэниэл! Почему только ты можешь трогать? В то время, как твой маленький мальчик изнывает от желания прикоснуться к твоим волосам, сжать их своими пальцами, чтобы больно было обоим. Не честно! Садист! Жестокий! Перестав дергаться, Чарли откинул голову назад, приоткрывая рот в судорожном вздохе, когда Дэни коснулся головки губами. Не видя его лица, подросток мог лишь догадываться о том, каким будет следующие прикосновение. Волнительная истома. Мучительная сладость, и колени дрожат, над губой выступает мелкая испарина, а тонкие пальцы до боли сжимаются в кулак, царапая обкусанными ногтями ладонь. Не честно! Не честно! Он тоже хочет к нему прикоснуться. Секунда, по правой ноге пробежался град мелких иголок, и все мысли и чувства сбились, перемешались, превратившись в огромный и разноцветный комок. Ни с чем несравнимое чувство. Хорошо. Безумно хорошо.
-Дэниэл, - простонал, водя ступней освобожденной ноги по кровати, то и дело касаясь теплой икрой юноши, ласкающего член. Он мог его трогать! Он мог прикасаться к нему! -  Дэни… Дэни… - срываясь на всхлипы, лепетал мальчишка, и собственный голос казался таким невероятно громким. Сердце билось в висках, легкие болезненно сжимались при каждом вздохе, а каждое последующие прикосновение ощущалось в несколько сотен, а то и тысяч, раз острее, чем предыдущие. Художник касался только одной части муза, но тот отзывался всем телом, послушно выдавая полу-стоны в ответ на каждое прикосновение к своему разгоряченному телу, которое сейчас находилось в полной власти юноши. А разве муза не должна всецело принадлежать лишь одному творцу? – Дэниэл, жарко… - пролепетал, поворачивая голову и прикасаясь горячими губами к не менее пылающему плечу. Чарли буквально плавился под ласками Сайлера, и это было так неописуемо прекрасно. Уже в который раз мальчишка мысленно радовался тому, что именно на мольберт Дэни он налетел в тот раз. Было страшно и неприятно думать о том, что его могли трогать совершено другие руки и целовать чужие губы. Отвратительные мысли, которые сейчас не имеют ни малейшего значения, ведь все случилось так, как случилось. Есть только они двое, и никого, кроме них, нет во всем этом безумном мире, раскрашенном в самый лучший цвет. Конечно же, красный.
-Дэниэл? - удивленно прошелестел, когда его ноги резко подняли вверх, а кончик языка коснулся промежности. - Дэниэл, - снова позвал, так и не получив ответа. - Нет! Дэни... - внутри все сжалось, когда парень протолкнул свой язык вовнутрь. 
Чарльз не знал, как реагировать. Он чувствовал, как сжавшиеся мышцы, плотно обхватывают язык. Слышал, как заходится сердце и с каким шумом срывается с пересохших и обветренных губ вздох.
Что ты делаешь, Дэниэл? Ты сводишь меня с ума!

+3

12

Какофония из стонов, шепота, сдавленного мычания, урчания, безумного стука сердец о дно грудной клетки и еще самых разных странных и возбуждающих звуков заполнила собой пространство комнаты всецело. И их тела, приходя с ней в резонанс, казалось, сами начинали звучать, дополняя ее и усиливая во сто крат.
На мольбы и просьбы Сайлер отвечал молчанием. Он знает, что делает, вернее, он делает, что хочет. Хотя, он был готово поспорить, что Чарли это нравится, еще как нравится. В конце концов, это же основная роль художника, не так ли?
Язык ловко скользит внутри мальчишки, заставляя тело его выписывать совсем уже фантасмагорические кульбиты. Если бы не ремни, держащие его хоть как-то, он бы уже наверняка заехал бы Дэниэлу пяткой в лоб, совершенно случайно. Или не случайно...
Несколько раз "укусив" губами промежность муза, Дэни, наконец, оторвал лицо от его сладкого и безумно желанного тела, чтобы отдышаться. Он и так был на грани сознания. Того и гляди тело откажется работать в таких стрессовых условиях и разорвет контакт с мозгом, что было бы крайне нежелательно. А недостаток кислорода лишь усугубил бы положение.
- Как ты сладко поешь, когда напуган... - шепчет с самодовольной улыбкой художник, поглаживая влажной ладонью упругие округлые ягодицы своего милого мальчика и целуя внутреннюю поверхность бедер. Затем он тянется к тумбочке, где лежит тюбик с лубрикантом, дожидается своего часа, как приправа, которую в нужный момент добавят в блюдо, и оно станет совершенно особенным, станет лучше, вкуснее, станет запоминающимся...
Время, прожитое для себя и с удовольствием, не идет в счет жизни? Так вроде бы считается? Что ж, Дэниэл был сейчас полностью согласен с этим утверждением. Он совершенно не ощущал тока времени через свое тело или сознание, они были в безвременье, как в первый раз,  как во второй, как потом... - Ты мой эликсир бессмертия, Чарли...
Точным аккуратным штрихом парень нанес гель на свой палец, а затем занес его над промежностью мальчишки, словно нож над горлом жертвы. По крайней мере, в его воображении эти моменты были вполне сопоставимы по своему трагизму.
Легкое нажатие - палец легко входить внутрь, протискиваясь все глубже в тесной мягкой внутренности, смазывая ее тщательно, чтобы все прошло гладко (каков каламбур, не правда ли?). Затем в ход уже идут два пальца, надавливая на стенку полости осторожно, чтобы было больно, чуть-чуть, ровно настолько больно, чтобы приятно. Ему откровенно нравится истязать Чарли. Очень нравится. И, едва не урча от удовольствия, Дэниэл продолжает.
Наконец, все приготовление были завершены. Дэни аккуратно опустил тело возлюбленного на кровать и отстегнул ремень со второй ноги, а затем развернул Чарли задом к себе. Медленно нависая над ним, приближается к его уху губами, ласково целуя, а рукой обхватывает его член, надавливая слегка пальцем на скользкую от смазки головку. - Я люблю тебя, - шепчет тихо, повторяя снова и снова, и готовый еще тысячу раз повторить это (лишь бы делу не мешало), - я люблю тебя.

+3

13

Он просил, он умолял, заходясь в стонах и удушающих вздохах, которые не дарили ни грамма кислорода, а только разрывали горло сухим воздухом. Чарли извивался в руках Дэниэля, кусая губы и сжимая пальцы в кулаки. Задранные ноги сводило судорогой возбуждения, и пальцы слегка подрагивали от неподдающихся разуму чувств. Грудь, на которой  с легкостью можно было пересчитать все ребра, рвано поднималась и опускалась, сопровождая сбитое дыхание. Муз то задыхался от страсти своего художника, то жадно заглатывал воздух в перерывах между своими хрипами и неразборчивым лепетанием. Все это было чересчур... чересчур приятно, и голову просто сносило от удовольствия, которое переплеталось со страхом, волнением и мучительной истомой. По напряженным мышцам пробежалась иголками дрожь, а губы разжались, выпуская из груди стон-выдох. И Чарльз уже не знал, так ли это плохо, что его глаза завязаны. Не остановилось бы сердце, которое сейчас с невероятной силой ударялось о ребра? Или, напротив, все было бы не так остро и пикантно, как сейчас, когда погруженный в абсолютную тьму, он может лишь смутно догадываться о том, что сделает дальше его любимый мучитель, вздрагивая от каждого его движения, направленного не только на него, но и куда-то в неизвестность. А бледное лицо пылает, вспыхивая еще ярче от последних слов Сайлера, который должен быть рад тому, что во время побеспокоился о своей безопасности, сжав узкий запястья и голень своего мальчика ремнями. Получил бы уже давно, и не обязательно ступней в свое самодовольное лицо. Чарли кожей чувствовал улыбку Дэни, поглаживающего его многострадальный зад.
Несколько минут на отдых, но даже за них ни сердцебиение, ни дыхание, не могут прийти в норму, ведь он рядом. Его дыхание ласкает кожу, от его тела исходит тепло, его губы целуют бедро, в то время как о действии рук красноволосый муз мог только догадываться. Впрочем, уже совсем скоро все карты раскрылись, и сердце вновь подпрыгнуло к самой глотке, не дав сделать ни десятка нормальных вздохов.
-Дэниэл, - запрокинув голову назад и забывшись, дернув руками вперед. Ремни натянулись до предела, до боли сжав запястья. Больно и приятно. Есть одно интересное блюдо, название которого Чарли позабыл, но суть совсем не в название. Суть в том, что когда начинаешь его есть, то сперва чувствуешь невероятную сладость, приторную, липкую сладость, которая затем заменяется невероятной остротой, от которой на глаза наворачиваются слезы. Секс с художником был похож на это блюдо, ведь удовольствие так плавно перетекало в боль, которое затем опять переходила в удовольствие. - Дэниэл. - жалобно протянул со всхлипом, когда ремень на второй ноге разжал свою пасть, а юноша перевернул его спиной вверх, одарив поцелуем и признанием. Как много раз Чарли уже слышал эти слова, слетающие с губ Дэни. Я люблю тебя. Я люблю тебя - бесчисленное количество раз. Но было все мало. Хотелось, чтоб признание звучало, не умолкая, лентой опутывая его тело и привязывая к Сайлеру. Внутри все сжимается от возбуждения, и сил хватается лишь на короткое и быстрое "люблю". Приподняв таз, уперся ягодицами в пах художника, начав тереться и ластиться об него. Не хватает лишь прижатых к голове кошачьих ушей и задранного хвоста для завершения картины. – Я хочу… пожалуйста… быстрее… - невнятный лепет, заглушаемым шумным дыханием и всхлипами.

+2

14

Возбуждение Сайлера достигло своего предела. Хоть ситуация и находилась под его неусыпным контролем, хоть он и был хозяином территории и положения, но нервы-то не железные, как, впрочем, и все остальное... Реберные мышцы то и дело сводило, так что трудно было дышать...выдохнуть-то еще куда ни шло, а вот со вдохами все было совсем печально. Про все, растущее ниже грудной клетки, и говорить не приходится. Судя по ощущениям, которые испытывал Дэниэл, его член был в данный момент похож на градусник, который поместили в среду, температура которой на порядок-два превышает возможности его измерения, и что вот-вот ртуть разорвет кончик, чересчур расширившись. И горячо, и давящее ощущение, заставляющее жалобно скулить, чего, впрочем, художник старался не делать... Свою лепту вносило и воздержание. Долго, больно, мучительно. Даже мысли о сексе приходилось прогонять, особенно первое время, потому как каждый раз эрекция заканчивалась тем, что головка начинала кровить и все в целом выглядело не очень приятно. Хвала всем богам, что это наконец-то кончилось...
А красноволосый демон еще раззадоривает его, потираясь задом о пах художника, томно шепчет, просит... И голова совершенно идет кругом. И Дэниэл отпускает ее: пускай себе идет, гуляет, ее участие сейчас и не особенно требуется. Тело здесь побольше умеет.
На прикосновения к себе, член отозвался тупой ноющей болью, мучительной и весьма приятной одновременно. Дэни осторожно прижимает его в расслабленному анусу мальчишки, расслабленному настолько, насколько он, по его мнению, вообще способен. По крайней мере, никогда не было так легко входить в него. От основания шеи и до кончиков пальцев ног тело Дэниэла как током прошибло, аж в глазах темно стало...а потом хорошо, безумно хорошо. Выгнувшись в спине, художник привстал на коленях, тазом прижимаясь плотнее к заднице Чарли, входя все глубже внутрь. - Ничего, потерпи пока, маленький, зато как потом будет хорошо.
Да, прав был Чарли...хотя, быть может дело было скорее в месячном воздержании, трудно понять...тем не менее ощущения были и вправду весьма непривычные. Легкая щекотка, затем покалывание, тупая боль, толчок, снова щекотка... Но как приятно, черт возьми.
- Ммм, - мычит Дэниэл, забыв, как вообще звучит человеческая речь и как вообще надо говорить, немудрено, - ты был прав, - хрипло, все же совладав со своей памятью, - это...это нечто... - чуть не задохнулся на последнем слоге, весь воздух кончился, а новый вдохнуть и позабыл: как тут не позабыть.
Несколько медленных и неуверенных толчков, затем быстрее, потом еще... Со смазкой все же было гораздо удобнее, зря он раньше ей пренебрегал, да и Чарли наверняка лучше. Глупый-глупый Сайлер.
Прикусив губу от наслаждения и чтобы не потерять сознание, все сильнее сжимая ее зубами, художник самозабвенно делает свое дело. Картины бы так писал, честное слово. Но то картины, а тут...
Ремни на запястьях натянулись так, что еще, кажется, минута-другая и у Чарли гангрена в кистях случится. Но пока еще есть время. Более того, Дэниэл еще решает немного добавить страданий, щипая ягодицы и бедра муза, похлопывая их несильно, а затем сильнее...
Заметил. Чем до этого глядел? Ягодицы его милого мальчика покрыты россыпью синяков. Не его работа, свои бы следы Сайлер помнил... Не самый подходящий момент, но... - Откуда у тебя это? - касается мягко кончиком пальца одного.
Остановиться все равно невозможно. И Сайлер ускоряется еще, тяжело дыша и иногда постанывая чуть слышно.

Отредактировано Daniel Sailer (2013-01-02 13:38:32)

+2

15

Умоляющий шепот переплетается со сбивчивым дыханием. Кажется, что еще немного и задохнется, а сердце просто остановиться не в силах справиться с заданным ритмом. Чарльз был на пределе. Он был подобен натянутому нерву, который использовали как струну, начав водить по нему смычком. Дэниэл был прекрасным музыкантом, его руки с поразительной легкостью заставили Чарли играть под ним, срывая с его губ стоны. Если бы только не эти чертовы ремни, сжимающие запястья и не дающие ему развернуться и обнять Дэни. Наличие оков было единственным, что не устраивало капризного муза в сложившейся ситуации. Он был готов даже смириться с тем, чтобы его глаза были закрыты, если бы только можно было обвить руками шею художника. Но уже совсем скоро все мысли и вовсе покинули огненную голову мальчишки, прогнувшегося в пояснице и запрокинувшего голову назад в безмолвном крике. Слишком хорошо. Так хорошо, что удовольствие пережимает горло, мешая крику-стону вырваться наружу. И все недовольства и мысли про ремни, повязку летят к черту. О чем вообще можно думать, если все тело охватывает желанный огонь?
Опустив голову, сжал зубами наволочку подушки, подавшись задницей назад, насаживаясь на член Дэниэля. Все иначе, совсем не так, как месяц назад. Не так как, как в их первый раз, не так как в последний. Совсем по другому, и от этого сносит голову, заворачивает в вихре страсти и удовольствия. Возможно, всему причиной не только пирсинг, движение которого внутри приносят гамму непередаваемых эмоций, то так же и месяц целомудренного поведения. В этот несомненно тяжелых для них обоих месяц подросток поддерживал любимого, не позволяя себе даже самых легких игр. Теперь он был вознагражден за свое старание. Хороший мальчик.
-Лжец! - выкрикнул куда-то в подушку, разжав зубы. - Ты обещал, что я его увижу! - очередной сильный толчок заставил Чарли замолчать, задохнувшись от стона. По лбу стекают капли пота, что останавливаются на верхней границе повязки. Испарина блестит и на спине, между лопатками, что так похожи на обрубки крыльев, и на на груди в области яремной вырезки. Жарко. Удушающие жарко.  Подобно Чарли испытывал только с Дэниэлем. Его не могли согреть ни свитера, ни обогреватели. От вечного холода и дрожи не спасали одеяла, зато стоило художнику прикоснуться к нему, как невероятно тепло охватывала все тело. Чарльз плавился от этой всепоглощающей любви, кусая губы в кровь и натягивая ремни до предела. Тонкие пальцы заламывались назад, после резко сжимаясь в кулаки. Резкая и нескончаемая боль в запястьях не позволяла рухнуть в беспамятство от удовольствия. Боль и наслаждение - между ними такая тонкая грань, которую так легко переступить.
Шипки, хлопки, сперва легкие, а потом все набирающие силу. В затуманенном сознании против воли всплывают картины недавних воспоминаний, и тело начинает колотить, бросая из жара в холод. Не надо, Дэниэл. Не спрашивай, откуда эти позорные следы, оставленные не твоей рукой. Он все равно тебе не ответит. Страшно. Страшно и неприятно признаваться в подобном, вот и сжимает твой мальчик вновь зубами наволочку подушки, зажмуривая глаза, которые и так скрыты за плотной полоской ткани, оставляя заданный вопрос без ответа. Потом, когда усталые и счастливые вы будите лежать рядом, обнявшись, он скажет с улыбкой: "ах, да синяки..." - и придумает какую-нибудь нелепицу, которая с его неисправимой неуклюжестью вполне могла произойти. А сейчас он молчит, сильнее сжимая зубами подушку. В таком порыве вполне можно не услышать один единственный вопрос, ведь правда?
-Дэниэл… - выдохнул в подушку, - так хорошо...

+2

16

Вопрос остался без ответа. К счастью, Дэниэлу было сейчас так неимоверно хорошо, что он вполне мог смириться с этим фактом. Не слышал? Не хотел...а, впрочем, какая разница. Чудо, но ему даже в голову не пришла ни одна мрачная раздирающая мозг и душу мысль по поводу происхождения этих синяков. В другое время (к ночи особенно, когда его сознание слишком устало и затуманено сонным мороком, чтобы сопротивляться) он бы довел сам себя этими мыслями до истерики или немых приступов отчаяния, не дав себе ни сна, ни покоя, пока не получил бы более-менее правдоподобный ответ. Но не сейчас...
Погружая орудие пытки до самого основания внутрь, наклоняется резко к самому уху мальчишки, проводя кончиком пересохшего языка по мочке. - Я сказал, что покажу, значит покажу...позже... - Малоутешительно для Чарли. Почти издевка. Но Дэниэлу хотелось сделать именно так. Прикусывает мочку, нежно сдавливая ее зубами. А член все сильнее и грубее вдавливается в несчастный зад мальчика. От одной мысли о том, что сейчас чувствует его муз, художник готов был провалиться в беспамятство. Нет-нет, не от ужаса или сочувствия. Напротив: он бы и сам не прочь когда-нибудь это почувствовать.
Неизвестно сколько времени прошло с того момента, как Сайлер начал пытку (ну смотря как посмотреть на этот процесс, конечно). Однако совершенно уверенно он мог бы утверждать, что легкая приятная немота появилась в промежности, постепенно заполняя всю нижнюю часть тела. Чтобы избежать столь быстрой развязки, Дэниэл вытащил член, разминая его ладонью, сжимая грубо, делая все, чтобы он еще какое-то время мог продержаться в боевом состоянии. Он бы вообще с радостью оттягивал время оргазма как можно дольше. Сам процесс ведь не только приятен, но еще и увлекателен. Маленькое представление только для них двоих.
Пальцы неуверенно тянутся к ремням, расстегивая их и высвобождая истерзанные запястья Чарли. Но тут же они вновь попали в плен, но в плен ладоней Сайлера, которыми он прижал хрупкие запястья к кровати, нежно, но надежно, устраиваясь затем верхом на своем возлюбленном, прижимаясь к его сухим губам, горячим до безумия, таким болезненно горячим...
Теперь же пусть он сам делает, что пожелает: может вцепиться к художника мертвой хваткой, пусть даже в шею, он потерпит, с удовольствием и покорностью приняв столь праведное выражение гнева и страсти, может укусить его до крови, может, напротив, нежно оплести тонкими руками его шею, - словом все, что только пожелает его великолепный муз.
- Хочешь взглянуть? - Сквозь слабую улыбку шепчет Сайлер, лизнув затем мальчика в щеку. Вдруг он почувствовал слабость, какая бывает, если у тебя температура. Слишком жарко, слишком часто бьется сердце, слишком-слишком-слишком... - Слишком... - еле слышно срывается с губ художника. Он прикрывает глаза и прижимается ненадолго щекой ко лбу мальчишки, чтобы не провалиться в темноту.
Вспомнив чудом про лед, который, должно быть, если и растаял уже весь, то оставил после себя прохладную воду - жизненно необходимую сейчас Дэни. Он жадно делает несколько глотков, прижимает чашку ко лбу, к груди, к шее и щекам, чтобы хоть как-то охладиться, но, по неосторожности, опрокидывает ее на кровать. Холодная вода и маленькие осколки льда падают на простынь и на грудь Чарли. А Дэниэл тут же пикирует вниз, прижимаясь к груди мальчика своей, чтобы тот не успел замерзнуть. А то знает он его: только дай повод простыть. Зато в обморок падать перехотелось. И Дэниэл смеется. Сначала чуть слышно, потом громче, хихикая весело, задорно, чуть не хрюкая. Как дурак, ей-Богу. Хотя, почему как?
- Я люблю тебя. - Совершенно серьезно, в мгновение ока перестав смеяться. Он будто был пьян. Пьян от жара, от любви, от желания.

Отредактировано Daniel Sailer (2013-01-05 22:15:51)

+2

17

Сильнее вжался лицом в подушку, кусая наволочку губами, с силой натягивая ее на себя во время особо резких толчков, от которых его словно ударяло электрическом током. Все двести двадцать вольт. Вздрогнул, приподнял голову, когда язык юноши коснулся мочки его уха, а насмешливый шепот обжег шею. Бесшумно произнес одними губами "я хочу сейчас", всхлипывая от удовольствия, а после вновь прижимаясь разгоряченным лбом к подушке, что уже теряла всю свою спасительную прохладу. Жарко. Тяжело дышать. Практически не возможно. Легкие болезненно сжимаются, а с покусанных и сухих губ срываются не вздохи, а стоны, что эхом отдаются в голове.  Хриплое и сбивчивое дыхание. Его? Дэни? Это не имеет никакого значения, сейчас вообще невозможно разделить одного от другого. Стоны, дыхание, удары сердце, тела - они плотно переплетены между собой, и даже собственный разум, потянутый дымкой возбуждения и наслаждения, не может отличить один вздох от другого. Сильнее. Ближе. Чарльз не громко вскрикнул, изогнувшись дугой от особо сильного толчка. Приятная дрожь побежала вверх по позвоночнику, только бы это никогда не прекращалось. А бледные губы снова и снова произносят его имя. Тянут, простанывают, наполняя различными эмоциями и интонациями. На большее ведь просто и не хватает сил. Только его имя, в которое можно вложить так много. Только его имя, от которого сердце начинает биться сильнее, а мышцы сильнее сжимают возбужденный член внутри.
-Дэниэл? - удивленно и напугано, когда юноша вышел из него. - Что-то не так? - боль, что до этого сковывала запястья, отпустила, но всего лишь миг мальчишка мог свободно шевелить руками, ведь ремни тут же были заменены пальцами его возлюбленного. Снова в плену, из которого совсем не хочется вырываться. Не так уж плохо быть заложником страсти и любви художника, который видит только лишь тебя. Горячий поцелуй, болезненно приятный, и хочется, чтобы он продолжался как можно дольше, но юноша отстраняется, давя возможность шумно вздохнуть, а после дернуться вверх, оплетая руками его шею - как долго Чарли мечтал это сделать! - и прижимаясь к его губам своими. Запястья ноют от боли, гематомы наливаются цветом, все тело полыхает огнем, а он наслаждается поцелуем, заканчивая его укусом за язык. Маленькая месть. Но ты ведь потерпишь, правда, Дэниэл? Твой мальчик терпел так долго, позволь же ему немного побыть плохим, а потом он снова будет урчать на твоих коленях, проявляя свою кошачью ласку. - Да. - шепнул в ответ, улыбнувшись от прикосновения шершавого языка к щеке. Снимать сам повязку Чарли не торопился. Ему хотелось, чтобы Сайлер сам это сделал. - Очень хочу. - честно признался, млея от близости художника. приживающегося к его щеке лбом. Жар творца переходил на его красноволосого муза, покорно отдающего остатки своей прохлады. Забирай. Забирай все, что хочешь, ведь ему не жалко для тебя ничего. - Ай! - вскрикнул, когда холод, неожиданно ударив в грудь, растекся по ней ручьями подтаявшего льда. Восхитительные ощущения, особенно вкупе с Дэниэлем, легшим на него сверху. - Признавайся, не признавайся, а я все равно на тебя злюсь. - произнес с улыбкой, запутывая пальцы в темных волосах юноши и с силой сжимая их. - Ты - кретин, Сайлер. - Чарльз называл его по фамилии только в очень редких случаях. - Как тебе в голову только пришло, что ты можешь наскучить мне? - мальчишка говорил с придыханием, ему явно стоило больших усилий бороться с возбуждением, которое то накатывало волной, накрывая с головой, то отступало, позволяя говорить столь длинными фразами. - Совсем меня не любишь, - потянул за волосы к себе, впиваясь зубами в щеку Дэни.

Отредактировано Charles Green (2013-01-08 06:07:45)

+2

18

Лед помог им обоим более-менее прийти в себя, освежиться и продолжить свое общение. Живительная влага однако испарялась буквально на глазах. Уже через несколько минут их тела снова были почти сухими. Жалко, очень жалко. Дэниэл внутренним взором проводил туман куда-то вверх в сторону потолка, а затем вновь обратил его куда следует.
Медленно, растягивая удовольствие, художник стягивает повязку с глаз мальчика. Сначала на лоб, затем вовсе снимает ее и швыряет куда-то на пол. Чарли щурится от света, на веках блестят капельки пота. Совсем как слепой котенок, вот-вот открывший глаза, став для этого достаточно подросшим. Дэни тут же поцеловал его в глаз и потерся кончиком носа о его переносицу. - Теперь можешь смотреть, если сможешь перевернуть меня или оттолкнуть. - Глаза смеются, на губах блуждает улыбка, достойная Моны Лизы.
- Ты - кретин, Сайлер.
Так ласково оскорблять может только Чарли. На эти слова невозможно как-то иначе реагировать, разве что поцелуем или  вновь загадочной улыбкой. - Никто и не отрицает этого.
Но никто не отрицает и того, что Сайлер считал себя прескучнейшим человеком в этом городе, если не на Земле, а его красноволосому ангелу, с его-то темпераментом, должно быть дико скучно с таким овощным человеком. - Я думаю, я очень скучный, Чарли. Ну сам подумай, что во мне такого интересного? А так я мог бы дать тебе понять, что не такой я и унылый на самом деле. Видишь, какие фокусы могу выкидывать. Сам от себя не ожидал. - Растерянно улыбнулся. - Это все только потому, что я люблю тебя. Ни для кого больше я бы на такой дурдом не решился.
Укус. Вновь орда мурашек пробегает по телу, замирая где-то в области копчика. И возбуждение никуда не подевалось. Вот оно, родимое, таится на дне брюшной полости, только и ждет момента вырваться наружу и обдать собой кого-нибудь, да как следует.
Дэни прижимается к мальчишке плотнее, прикусив губу и зажимая его член между своим и его животом, медленно скользя вниз и вверх. Горячо, как же приятно горячо... Когда-нибудь и он сможет почувствовать его внутри себя. По крайней мере, в последнее время Дэниэл все чаще ловил себя на мысли, что хочет этого. По какой причине? Анализом мотивов он пока не занимался. И без того головной боли хватает.
Поддавшись внезапному порыву, художник резко впивается в губы своего муза, целуя страстно и глубоко, будто в последний раз, играя языком со штанкой, очерчивая контур зубов. - Какие же у него восхитительные на ощупь зубы. - Проносится в голове. Ну, разумеется, о чем еще можно подумать в такой ситуации.
А поцелуй продолжается, затягивается... Ведь отрываться от его губ совершенно не хочется, нет, даже не так: совершенно невозможно от них оторваться. Тут действуют уже какие-то свои законы. Лишь какой-то случайный щелчок в голове (или где там еще может щелкнуть) может заставить сделать это.
Сайлер ждет, медлит специально, чудом справляясь со своим желанием, ждет, когда Чарли сам захочет что-то сделать. Быть может, отомстить, наказать. Или поблагодарить? Возможно все.

Отредактировано Daniel Sailer (2013-01-11 23:13:51)

+2

19

-Никогда не думал, что можно просто меня спросить? - не разжимая пальцев и не позволяя отстраниться от себя, прошептал Чарли. Только ведь Дэни и не хотел отстраняться. Прижался, прикусывая свою губу. Такой милый, такой родной и горячо любимый. Разве можно злиться на него? Разумеется, можно. Но только немного и ради проформы. Всего лишь игра в обиженного и капризного муза, такая же игра, как и это похищение. Ведь эта игра, да? Ты же никогда не причинишь боль своему мальчику ради боли, правда, Дэниэл? - Я бы ответил, не обещаю, что честно, но... - сорвался на стон, прикусив губу и отвернувшись, пытаясь скрыть за огненными волосами не менее пылающие щеки. Возбуждение, такое приятное и знакомое, вновь заструилось по горячему телу, обнимая и обжигая его своими руками. Но надо потерпеть. Надо наказать Сайлера. Нет, не за эту пикантную историю, внесшую столько разнообразия в их постельную жизнь, а за то, что посмел подумать, что может ему надоесть, что он считает его скучным и не интересным. За эти глупые и совершенно абсурдные мысли его дражайший художник требует самого жестокого наказания. Только вот не наказываешь ли ты себя сам, Чарльз? Разве не тебе снова хочется почувствовать его в себе? Кусаешь губы и отворачиваешься, прижимаясь щекой к подушке, что уже утеряла всю свою прохладу.
-Дэниэл, прекрати, - а сам дрожит от желания, и зеленые глаза потянулись туманом, - дай мне договорить. Ты... - и снова заткнут, но уже не своим собственным стоном, а жадным и ненасытным поцелуем, забирающим весь воздух и все мысли. Голова кружится, а перед плотно закрытыми глазами танцуют разноцветными круги: они то появляются, то исчезают, то становятся невероятно маленькими, то невообразимо большими - а в груди больно от нехватки воздуха, и пальцы сильнее сжимают волосы на затылке, не в силах оттолкнуть оголодавшего за месяц любовника.
Чарли так хотел наказать Дэни за сомнения. До слез, до сжатых кулаков, до следа укуса на его щеке, а сам не мог думать ни о чем, кроме того, как все же сильно он любит этого скромного и неуверенного в себе художника, который таит в себе ничуть не меньше страстей и тайн, чем шкатулка Пандоры. Его любимый маньяк. Как же все восхитительны бывают черти, прячущиеся на глубине тихого омута. И только он может их видеть, только он может наслаждаться его милым безумием.
-Я чуть не задохнулся, - пролепетал, тяжело дыша и облизывая и без того мокрые и блестящие от слюны губы. - Так сильно меня хочешь? - поглаживая юношу по щеке и терясь об его возбужденный член своим. - Может мне наказать тебя и уйти? - в красной голове вертелось много злых и обидных слов, так легко сейчас сказать нечто поистине ужасное. Разозлится ли, Дэниэл, если он скажет, что позвонит одному из тех мужиков с порно-сайта, чтоб он на них вживую посмотрел? Или расстроится? Чарли так давно не видел его слез. - Я могу придумать что-нибудь и более жестокое, - мягко улыбнулся, притягивая за волосы к себе вплотную. - Как думаешь, сколько из тех мужи... - глядя в глаза художника, мальчишка не мог произнести этих слов… даже в шутку. - Не важно. - обхватив лицо Дэни руками, коснулся языком его ресниц, затем осторожно поцеловав глаза. Глаза, что всегда будут смотреть только на него одного, не замечая ничего и никого вокруг. - Перевернись на спину, я хочу, кое-что сделать. - опустив одну руку вниз, обхватил пальцами член парня, игриво дотронувшись до пирсинга. - Пожалуйста, Дэ-ни-эл. - протянул на ухо юноши, затем обхватив его мочку зубами.
Дьявол с лицом и телом муза, не зря ты прикрыл глаза, пряча взгляд. Задумал очередную пакость? Гортанно заурчал, играясь с принцем.

Отредактировано Charles Green (2013-01-27 17:58:23)

+2

20

Спросить что? О том, не считает ли он своего парня скучным? Нет, ну никто не спорит, что вопрос справедливый, да и решать проблемы следует непосредственно с первыми инстанциями, а не окольными путями...но ведь в этот раз окольный путь привел к весьма любопытным и приятным последствиям. Тем более разубедить Сайлера в чем-то очень сложно. Если уж этот баран до чего-то додумался, полагаясь на свою непогрешимую логическую машину, - все, пиши пропало, от этой идеи он откажется нескоро, и, опять же, только после длительного самоанализа. И вот это человек нескучный? Так ты думаешь, Чарли?
Дэниэл будто специально не дает мальчишке довести мысль до конца. То ли неосознанно, просто не хочет знать и слышать ее продолжения, то ли просто издевается, еще не наигравшись в маньяка.
- Хочу. Очень сильно. - Облизывается нетерпеливо, снова потираясь о член муза. Но останавливается, чтобы все-таки дать ему шанс высказаться. Лучше бы он этого не делал, честное слово.
Тонкие пальцы хватают за волосы легко и нежно, притягивая аккуратно вплотную к лицу своего хозяина. Как приятно... Следующие же слова пришлись Дэниэлу не по душе, мягко говоря.
- Шшш... - начал сначала шипеть, а потом уже вспомнил, как следует говорить порядочным джентльменам, - что? Каких мужи...? - Он прекрасно понял о чем говорил мальчик. И ему это совсем не понравилось. Если это должно было быть шуткой, то шутка была неудачной. На мгновение Дэни даже почувствовал, как напряглись его желваки и заскрипели зубы. Время ли сейчас выяснять такие глупости? Вряд ли. Во-первых, Чарли не закончил фразу, значит вовремя понял, что шутка будет неудачной (если шутка), а потому замолчал, то есть не хотел его злить или обижать. Во-вторых, сделаем скидку на возраст Чарли. Как бы то ни было, Дэниэл воспринимал своего мальчика именно как мальчика и ничего пока не мог с этим поделать. Впрочем, сам Чарли только подтверждал его взгляд раз за разом. А вообще, скорее всего, и через пять, десять, сорок лет его муз будет для него мальчиком.
Проделав титаническую внутреннюю работу по усмирению внутренних демонов, Дэниэл глубоко вздохнул, поцеловал отрывисто Чарли в губы, - не важно, ты прав. - Улыбнулся в знак примирения. Не с Чарли, с собой.
Послушно перевернувшись на спину, хотя этого и не хотелось, ведь надо было отстраниться от Чарли, Сайлер попытался расслабиться, предоставляя свободу действий своему мальчику. Пусть резвится, заслужил. А Дэни заслужил удовольствие и небольшую паузу. Приятная щекотка прокатилась волной от головки до солнечного сплетения, когда прохладные слегка влажные пальцы Чарли коснулись его члена. Дэниэл блаженно закрыл глаза и еле слышно застонал, надеясь, что сегодня Чарли заставит его, обычно тихого и весьма молчаливого даже в постели, запеть.

Отредактировано Daniel Sailer (2013-01-29 15:42:55)

+2


Вы здесь » QaF: last story from Pittsburgh » √ архив локационной игры » Квартира №45.