QaF: last story from Pittsburgh

Объявление


◊ администрация ◊


◊ активисты ◊



◊ цитата дня ◊



тут что-то

◊ баннеры наших друзей ◊

◊ баннеры партнеров ◊

Glee: we can fly Underworld: The Chronicles D O C T O R   W H O «The Invisible Enemy» Texas Life. A happy balance Дом либо принимает, либо нет...
Мы рады приветствовать Вас в нашем небольшом, но безумно уютном городе на Юго-западе штата Пенсильвания. Здесь найдется место всем: кинозвездам, решившим отойти от дел и насладиться всеми прелестями тихой жизни вдали от прицелов камер; дельцам, чьи амбиции не позволяют сидеть на месте долгое время и вынуждают открывать для себя новые горизонты; простым обывателям, всю свою жизнь ни разу не покидавшим пределы города и любящим его всей душой. Время здесь не стоит на месте, каждый день приносит что-то новое в обычный уклад жизни каждого из жителей. Кто-то дни и ночи проводит на Улице Свободы, не стесняясь заявить о своих предпочтениях, кто-то старательно завершает рабочий день, чтобы вечером вернуться домой в теплые объятия жены или мужа, кто-то подстрекает на "светофорную" гонку добропорядочных граждан, а кто-то еле передвигает ноги после тяжелого рабочего дня. Все жители интересны по-своему, но существует то единственное, что их объединяет. Каждый из них в глубине души желает только одного - любить и быть любимым.
Рейтинг игры: nc-21
Организация: эпизодическая

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » QaF: last story from Pittsburgh » √ конкурсы и поздравления » "Лучшая ночь в Питтсбурге"


"Лучшая ночь в Питтсбурге"

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s1.uploads.ru/i/470df.jpg

В честь годовщины форума вниманию участников предлагается литературный конкурс "Лучшая ночь в Питтсбурге". Его название говорит само за себя: расскажите о той питтсбургской ночи, которая больше всего запомнилась вашему персонажу. Романтика, драма, экшен, комедия положений - любой жанр будет кстати.

Условия конкурса просты: текст нужно прислать в ЛС Brian Kinney до 18 сентября 2012 года. Затем работы будут анонимно выложены на голосование, результаты которого позволят определить победителей.

+3

2

№1


Я запомню тебя влюблённым,
Восемнадцатилетним, тощим и во хмелю…

В.П.

Собирая на колёса раскалившийся от трения асфальт, я матерился в голос, настолько мне было жалко новенькие покрышки. Но ещё больше мне было жаль тебя. Тощего, растрёпанного, в потёртых, закатанных до коленей джинсах, ослепительно-белой расстёгнутой рубашке и босого, держащегося тонкими пальцами за металлическую опору.
Я не знаю, какого чёрта затормозил тогда. Мне всегда было плевать, сколько психов летает в Аллегейни каждую неделю, и в любой другой день я бы проехал мимо, но в тот тёплый майский вечер, после того, как фары выхватили из темноты белоснежную ткань, по педалям я ударил раньше, чем подумал о том, что творю.
Вылетев из машины, я перехватил тебя за щиколотку, понимая, что если ты всё-таки прыгнешь с этого треклятого моста и мне даже удастся тебя удержать, ты разобьёшь свою детскую мордашку о громоздкую бетонную конструкцию.
Но ты не прыгнул. Ты долго смотрел на меня, а потом протянул руку. Приглашая.
Кто бы мне сказал, какого хрена я всё же забрался к тебе…
Река бежала под нами, слегка кружа голову, ты – не с первого раза – отцепил мои побелевшие пальцы от металлического троса и крепко сжал их, другой рукой указывая на отражения в воде.
Прожив в Питтсбурге всю свою сознательную и бессознательную жизнь, я никогда не обращал внимания на игру света в тёмных волнах… Фонари на набережной, вспышки реклам, отсветы автомобильных фар – всё играло на водной глади, похожей на варево в колдовском котле, странным манящим калейдоскопом, и только с этой самой точки я увидел настоящий цвет ночного неба – не рыжий, не серый, не зеленоватый, каким я привык его видеть в это время суток, а иссиня-чёрный, с мелкой россыпью звёзд.
Видимо, на моём лице было написано такое искреннее изумление, что ты даже рассмеялся своим странным гортанным смехом.
Я улыбнулся, привлёк тебя к себе и поцеловал, уже совсем не думая о том, что носки кроссовок едва не соскальзывают с узкой, отсыревшей за ночь опоры.
Ты учил меня ходить по парапету, и у меня ещё дня два болели ступни, потому что делать это оказалось куда удобнее босиком.
Ты заставил меня закрыть глаза и пройти по разделительной полосе, не обращая внимания на возмущённо сигналящие машины.
Ты увлёк меня через ограждение луна-парка, а потом – на самую высокую точку русских горок, туда, где отдыхали от дневных трудов вагонетки, чтобы теперь указать на мост и заставить моё сердце невольно сжаться от осознания того, на какой высоте мы с тобой стояли.
Я уверен, что ты никогда ни до этого, ни после не занимался любовью на высоте двадцати ярдов над землёй, балансируя на грани падения. Я тоже.
Наши стоны привлекли охранника, но нам удалось сбежать от него до того, как в луна-парк нагрянула полиция. Держась за руки, мы, хохоча, огибали один за другим аттракционы, пока не достигли противоположного конца парка. Перемахнув через ограду, ты споткнулся и, кажется, повредил ногу, но стоило мне склониться к тебе, как я оказался прижатым к земле под куполом твоей сияюще-снежной рубашки.
Я понятия не имею, кто был твоим наставником в плотских утехах, но любовником ты оказался потрясающим. Тогда я отдался впервые. И меня совершенно не волновало, что тот, кто заставил меня открыться, - совсем ещё мальчишка, которому и права-то, наверное, ещё не выдали.
Я не помню цвета твоих глаз, единственное, что отпечаталось у меня в подсознании, – это цветок сирени с пятью лепестками, покачивавшийся над твоей смоляной макушкой почти в ритм с твоим движением.
Под утро,  сливаясь с поднявшимся от реки туманом, уходя, ты начертил в воздухе странный знак, и только спустя время я узнал, что на языке немых он значит «Спасибо»…

0

3

№2


"У дня есть слова, а у ночи только настроения." ©

Как много было сказано, как много было пережито со словами на устах, в попытке доказать свою правоту или, наоборот, обвинить. Как долго длился этот, казалось, бесконечный диалог с жизнью, и не только с ней, но и с теми, кто проходил мимо случайными попутчиками, задерживаясь рядом всего лишь на несколько часов или минут. Таких было много, слишком много, но это походило на своего рода игру. И все они говорили, они хотели чего-то, чего-то большего. Но он любил ночь. Ночь безмолвную, наполненную сладким "ароматом" тестостерона и вибрациями приглушенных стонов, криков, взглядов и невольных жестов, говорящих красноречивее любых слов. Он любил только это. Но сегодняшняя ночь была совсем не такой. Она была откровением...
Ночь распростерлась надо мной
И отвечает мёртвым взглядом
На тусклый взор души больной,
Облитой острым, сладким ядом.
И тщетно, страсти затая,
В холодной мгле передрассветной
Среди толпы блуждаю я
С одной лишь думою заветной:
Пусть светит месяц – ночь темна.
Пусть жизнь приносит людям счастье, -
В моей душе любви весна
Не сменит бурного ненастья.*

Подобными слова говорят о ночи, когда душа переполнена эмоциями, романтикой пропитана каждая мысль и в сердце, кроме приятного трепета и томления от предстоящей встречи со своим возлюбленным, нет абсолютно ничего. Но он не был романтиком и не стремился им стать. Кем тогда?
Неужто же вы так чувствительны к соблазнам
И вожделение не в силах побороть,
Нечаянно вблизи узрев живую плоть?
Вы, как я погляжу, уж чересчур горячий...**

О, да! Он был именно таким. Всегда... если это определение времени можно применить к отрезку, длиною в несколько лет.
Ночь. Уличное освещение Либерти. Яркие вывески клубов и баров вперемешку с бросающимися в глаза, и не менее слепящими от количества блесток и мишуры, нарядами постоянных ее обитателей. Длинная очередь у входа в клуб, внутри которого до приторности терпкий запах пота, спермы, алкоголя и травы. Ты погружаешься в эту смесь невероятных сочетаний и..... ты плывешь. Голова начинает кружиться от того, как ты чувствуешь, будто все, что тебя окружает, включая людей, пробирается внутрь, заползает в тебя, вгрызаясь в каждую клетку твоего тела и оно вот-вот станет одним целым со всей этой ярко-ядовитой массой, отравляющей тебя и все вокруг своим притягательный ароматом вседозволенности и распущенности. Это так просто - отпустить себя и просто наслаждаться жизнью. Он делал это почти каждую ночь. И каждая из них была лучше предыдущей. Пока не наступала следующая. Лучшая. Так могло длиться до бесконечности.
Но именно сегодня, именно этой ночью, все закончилось. Все встало на свои места и только эту, одну единственную, ночь он сможет назвать лучшей, не зависимо от того, сколько ночей будет после, сколько времени пройдет. Даже не смотря на то, что эта ночь была пропитана печалью и грустью.
И вода по крышам по карнизам ниже
Медленно стечет в мои ладони
Светлые печали, всё, о чем молчал я
Хлынет в сердце и оно утонет. ***

Воды за окном не было. Она не лилась с крыш и не била по подоконнику. Он вообще никогда не обращал внимания на то, есть ли там, за окном, подоконник. Ему было все равно. Всегда. Сейчас тем более. Тонкая струйка белесого дамы - вот и все, что интересовало его сейчас. Она превращалась в пушистое облако, расползающееся по стеклу, растекаясь по нему, словно отступая и открывая перед ним то, что занимало все его внимание на следующие несколько секунд. Стекло. Тонкое и прозрачное, оно было похоже на слой льда, немного запотевшее и слегка подернутое морозным узором. Но там, за стеклом было еще что-то. Город, который, казалось, никогда не спал. И был снег. Пушистые, легкие хлопья падали с неба, из ниоткуда, и пропадали где-то внизу, тая или укутывая землю изысканным покрывалом своих замысловатых узоров. Ему казалось, что снег укрывает и его сердце, замораживая его, но не для того, что бы огородить от чувств, эмоций и ощущений, а что бы сохранить их. Настоящее, тепло чувство, которое словно яркий огонек от случайно зажженной во тьме спички, горел в самом центре его сердца, словно маленькое ядрышко, что поддерживало жизнь во всем теле. И теперь оно покрывалось ледяной корой, которую создавали снежинки, падающие там, за окном, переливаясь в огнях ночного Питтсбурга. Этот город, подаривший ему сотни, тысячи, тысячи тысяч прекрасных ночей, теперь оставлял в дар эту - холодную, тоскливую, но самую прекрасную, лучшую из всех. Ночь, когда понимаешь на сколько глубоко в твою душу разрастается трещина, под названием "любовь". Не так, как пишут в уличных романах, совсем не так, как представляют это возвышенные романтики, готовые кинуть все к ногам своих возлюбленных и даже собственную жизнь. Совсем не так. Но, все же, по настоящему, искренне и глубоко, с осознанием того, что собственные желания не могут, не должны быть превыше желаний того, кто сумел проникнуть под толстый слой холодного льда и нащупать там, в глубине сердца, крошечный уголек, разгорающийся с каждым днем все сильнее. Там и сейчас был лед. Броня, за которую никто и никогда не проникнет. Никто кроме него. Он знал это. Чувствовал. И именно поэтому ощущал себя самым счастливым. И именно поэтому эта ночь, а не какая-то другая, запомнится ему навсегда, как самая откровенная, самая яркая, самая лучшая. И пусть завтра, с началом нового дня, все вернется на свои места и никто не сможет разглядеть в нем этих перемен, но он-то будет знать, что уже ничто и никогда не будет так, как прежде...

* "Пусть светит месяц". (А. Блок)
** "Тартюф, или Обманщик". (Жан-Батист Мольер)
*** "До свидания." (Zero People)

0

4

№3


Лучшими его ночами могли бы стать все проведенные с мистером Совершенство. Нет, в самом деле, ведь этот человек перевернул жизнь молоденького мальчишки, поставил все с ног на голову. Его можно было бы винить в том, что художник ушел из семьи, что не поступил туда, куда хотел его отец, что, в конце концов, разругался с родным отцом, позволив тому забрать его в тюрьму однажды. Но он никогда бы не стал делать этого, ведь с самого первого дня, точнее, позднего вечера, когда и произошла их первая встреча с «Богом», он по-настоящему влюбился. Неопытный, совсем молоденький и не представляющий, что такое отношения и секс, он оказался тогда в незнакомой квартире… и ни разу после не пожалел о том, что согласился поехать с Ним. Не пожалел даже о том, что потащился с Ним же в роддом, став невольным свидетелем счастья двух лесбиянок. Слишком много впечатлений для одной ночи. Самой. Лучшей. Ночи.
Рассказ, наверное, нужно было бы начать с того, когда впервые этот подросток понял, что не испытывает абсолютно никакого влечения к девочкам. Но все стало понятно только тогда, когда он появился на самой гейской улице Питтсбурга. Все случилось спонтанно, ведь парнишка сбежал тогда от своей матери, а она думала, что ее примерный сын спокойно спит в своей кровати и видит сны с розовыми слониками. Только вот слоники были голубые. До того момента, пока сновидения этого примерного сына не стали напоминать порно-фильмы. Именно поэтому он и решился на такой смелый поступок, который закончился… кольцом на безымянном пальце, а еще страхом. Страхом потерять самого дорогого человека на земле, которым и стал для него мистер Совершенство.
Он очень часто вспоминал то, что произошло тогда между ними, и как бережно обошелся с ним его… будущий муж. От таких воспоминаний на лице неизменно появлялась улыбка. Чего стоила только одна фраза мальчишки: «нам в школе рассказывали про безопасный секс» и тот ответ, а еще блядский взгляд из-под мокрой челки. От образа, прочно засевшего в мыслях, у художника до сих пор сводило низ живота. Несмотря на то, что мужчина очень изменился за эти годы, он все еще представлял его таким иногда и неизменно, лукаво улыбался, прикусывая губу. Ведь этот вечный романтик, помнил все до самой мелкой детали, каждый жест, каждое движение, каждое слово… все это сливалось в один невероятный, будоражащий сознание коктейль, заставляло вздрагивать, а потом опасливо оглядываться по сторонам, не увидел ли кто такой странной реакции.
Все обострилось в несколько раз, когда мальчишка сбежал, да да, именно сбежал в большой город, скрылся там в огромной толпе людей, постарался забыть все, что успел почувствовать за последние пять лет жизни, забыть своего Бога и то, какие эмоции вызывал у него мужчина. Всегда, в каждый момент, когда они были вместе. Теперь парнишка вспоминал первую ночь почти всегда, не было ни одного дня, когда бы в его светлую голову не вернулись уже знакомые и очень непристойные образы. Его бросало в жар от тех слов, которые тогда шептал ему Он хриплым от возбуждения и от огромного количества веселящего порошка голосом. «Ты будешь помнить эту ночь всегда» и это было истинной правдой. Бедный малыш. Теперь всякий раз, оставаясь наедине с кем-то из непостоянных любовников, а таковые, безусловно, находились, он все равно не мог избавиться от навязчивых стонов, тяжелого дыхания и ощущения сильно сжимающих его рук, все это мгновенно заполняло рассудок, путая его, мешая думать трезво. Он закрывал глаза, отдаваясь кому-то, и мечтал, фантазировал, представлял, что когда очнется от приятной дрожи по всему телу, увидит перед собой лицо Совершенства, его полуприкрытые ресницы, его губы, такие манящие и горячие, которые тут же всегда хотелось поцеловать… когда они были вместе.
Невозможно было избавиться от той лучшей ночи и каким-то чудесным образом забыть ее. А иногда действительно хотелось. Сильно хотелось, особенно в тот момент, когда Он выгнал его за порог своего дома. Да, мужчина был болен и вряд ли до конца осознавал, что делает, но все же… мальчишке было обидно. Так сильно, что, стиснув зубы, он заставлял себя заниматься чем-то, отвлекаться, только чтобы не рисовать в мыслях этот чертов правильный профиль, и не вытаскивать из потайных уголков все, что было когда-то сказано… не получалось. Никогда не получалось забыться по-настоящему. И вот тогда он задумывался над тем, что ведь он ни на одну секунду не переставал любить своего Бога. Самым главным и самым приятным воспоминанием на все последующие годы стали слова… в ту самую первую ночь. «Я люблю тебя» - до ужаса банально, к тому же было сказано под действием таинственной веселящей смеси, но все же… светловолосый ангел всегда верил, что мужчина говорил это от души и что влюбился точно так же, как и он сам. Смог проверить это уже очень скоро, поступки мистера Совершенство выдавали его с головой, хотя он сам отрицал свои чувства до последнего.
Художник дал себе обещание, что как-нибудь обязательно напомнит… теперь уже собственному мужу о той первой их ночи, а пока загадочная улыбка и пристальный взгляд, направленный на мужчину – это все, что он мог себе позволить.

0


Вы здесь » QaF: last story from Pittsburgh » √ конкурсы и поздравления » "Лучшая ночь в Питтсбурге"